В мыльной пене волосы блестели и лежали словно бриллианты. Сережа подошел к ванной, захлопнул дверь и приставил телефон к уху — заморская трубка из шершавой пластмассы выглядела как миниатюрный корабль. В трубке раздавались голоса знакомых женщин: Кира ожидая завтрака, Инга предлагая чай или кофе. Весь этот смех и шум создают напряженную атмосферу, заставляющую ждать следующего шага в этом коктейле из случайных встреч и неожиданных откровений....
Похоже, «Развод и девичья фамилия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И Федот с нянькой, когда возвращались из песочницы, должны были наткнуться на труп, им же на четвертый! И Данилу они не видели, ни когда туда шли, ни когда обратно!
– А Валентину видели?
– Они видели, как она вышла. Нянька мне сказала, что она выскочила и понеслась к метро. Вот черт побери!.. И я не понимаю, на кого лаяла собака! На кого она могла лаять, если в подъезде были только свои?!
– Но… Валентина!.. Она у нас работает…
– Да, да, – перебил Сергей, – с тех пор, когда еще мы жили на Фрунзе! Я знаю.
Кира наклонилась вперед и уткнулась лицом в колени.
– Господи, она же… член семьи, а ты ее… ты говоришь, что она могла… Да она Костика знать не знала!
– Зато она была на даче, когда ты писала там свою статью. И вышла из подъезда через час после того, как попрощалась с тобой. Где она была? Что делала этот час? Что вообще все это может означать?! Ты понимаешь?
– Я понимаю только, что Валентина не могла убить Костика, – проскулила Кира. Всегда сдержанная и рассудительная Кира Ятт, его бывшая жена.
Катей звали сестру Сергея, а Дарьей племянницу трех с половиной лет от роду.
– Кира, я ни черта не могу разобраться!
– Тогда лучше не разбирайся! – закричала она. – Не смей говорить про мою семью, что она… что Валентина…
– Кира, – заявил Сергей, и в затылке у него вдруг стало холодно, как будто он собирался прыгать с трамплина и не видел – куда.
Это был совсем другой разговор, и Сергей понимал, что затевать его сейчас бессмысленно и неправильно. Кира стала всхлипывать и соваться лицом в сложенные ковшиком ладони, потом поднялась и, теряя тапки, побрела в сторону кухни. Вскоре оттуда потянуло сквозняком и сигаретным дымом.
Сергей еще посидел, не зная, что делать, а потом упал спиной в неудобный провалюху-диван, купленный на Ленинском за бешеные деньги.
Утром никто еще не успел продрать глаз, когда явилась Валентина. Сергей не слышал, как она вошла, и проснулся от того, что совсем близко кто-то отчетливо взвизгнул.
Он как-то моментально понял, в чем дело, и произнес, не открывая глаз:
– Доброе утро, Валентина. Я вас напугал?
Она коротко дышала и, кажется, не находила в себе сил, чтобы ответить.
– Вы должны сказать – боже, как вы меня напугали, – продолжил Сергей поучительно.
