У него были милые пожилые родители где-то под Москвой и сестра, лет на пятнадцать его младше, которой он постоянно давал деньги, и дорогая машина, и неослабевающий боевой задор в отношении «девчонок».
– Простите меня, – выдавила она и взялась за горло, – одну минуту, простите, пожалуйста.
И выскочила из кухни.
Проняло, понял капитан Гальцев. Осознала. Теперь начнется истерика, и ни черта у нее не вытянешь. Так всегда бывает.
Он понюхал остывшую кофейную гущу в своей чашечке – гущи было ровно до половины.
Даже на глоток не хватило того кофе, что сварила Кира Ятт. Вот наградил бог фамилией!..
За деревянной дверью послышалось какое-то шевеление, и капитан, безошибочно распознав это шевеление, негромко позвал:
– Парень! Зайди сюда!
После минутного молчания мальчишка возник в проеме.
– Вы меня? – спросил он вежливо.
– Слушай, – сказал капитан, – твоя мать угостила меня кофе, а я такой не люблю.
У вас нет нормального, из банки?
– Есть, – подумав, ответил мальчишка, – сейчас.
Вразвалку – штаны были необъятной ширины и полоскались, как будто он некоторое время шел внутри их, – он вошел в кухню, включил чайник и вытащил громадную белую кружку. Капитан приободрился.
На кружке была надпись «Серый волк, зубами щелк!» и еще почему-то дата.
Странная какая-то кружка. На таких кружках должно быть написано «Я люблю Нью-Йорк» и нарисовано сердце с красной стрелой.
– Почему серый волк? – осведомился капитан.
– Где? – не понял мальчишка. – А… Это папина кружка. Его мама иногда зовет Серый, потому что он Сергей. То есть звала, – поправился он.
Папа, надо понимать, бывший муж и отец пацана.
Н-да. Зубами щелк. Почему-то вдруг смысл этой надписи показался капитану неприличным.
– Слушай, парень, а ты ничего не слышал – может, шум, или крик, или выстрел?
– Не-а, – протянул пацан.
– Вам сколько кофе?
– Две ложки. А мать весь вечер дома была?
Мальчишка моментально принял боевую стойку. Капитану даже показалось, что он видит, как со всех сторон выставились и навострились колючки.
– Ну конечно, дома! Вы что, с ума сошли? Вы думаете, это она…
– Я ничего не думаю, – перебил капитан сердито, – я пока просто спрашиваю.
