В мыльной пене волосы блестели и лежали словно бриллианты. Сережа подошел к ванной, захлопнул дверь и приставил телефон к уху — заморская трубка из шершавой пластмассы выглядела как миниатюрный корабль. В трубке раздавались голоса знакомых женщин: Кира ожидая завтрака, Инга предлагая чай или кофе. Весь этот смех и шум создают напряженную атмосферу, заставляющую ждать следующего шага в этом коктейле из случайных встреч и неожиданных откровений....
Похоже, «Развод и девичья фамилия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ему нужно еще поговорить с соседом, вызвавшим милицию, и еще раз с Марьей Семеновной, раз уж он упустил такую важную деталь, и еще с Леной, беременной женой легендарного хоккеиста Данилы Пухова, которого «козлы из НХЛ» называют Дэн и который соврал, что не был дома до одиннадцати часов, а по сведениям все той же Марьи Семеновны – был. Еще неплохо было бы позвонить на работу, где его скорее всего уже давно потеряли и теперь ищут по всей Москве.
Инге тоже нужно позвонить. Он бросил ее среди ночи в постели одну и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести, но позвонить все-таки нужно.
Он пошел в гостиную, чтобы не звонить из кухни на глазах у Валентины. Нет, не на глазах. На ушах, точнее будет.
– Пап! – Тим возник на пороге своей комнаты. Он услышал шаги и моментально вынырнул – несмотря на то, что все пока шло хорошо, в полном соответствии с хитрым планом, процесс следовало все же контролировать. – Пап, ты чего? Уезжаешь?
– Нет пока, а что? – спросил Сергей.
– Да нет, – ответил Тим и пожал плечами, – ничего.
Сергей посмотрел на него. Пижамные штаны он заменил на широченные, болотного цвета брючищи с карманами, оттопыренными настолько, что создавалось впечатление, что в каждом из них лежит по килограмму картошки. Тощая шея наивно выглядывала из выреза байковой пижамной кофты, переодеть которую у сына, очевидно, сил уже не хватило. На макушке торчал нелепый золотистый хохол, а сбоку волосы были сильно примяты – раз уж пижама осталась на месте, то заодно можно и не причесываться!
– Пап, ты чего? – спросил Тим и почесал одной ногой другую.
– Тим, не выражайся, – сказал Сергей машинально.
Какого черта они развелись с Кирой?! Ни одна из их самых сумасшедших ссор, в которой ни разу никто никому и ничего не доказал, не стоит этого встревоженного, тщательно замаскированного, «контролирующего» выражения на детской физиономии – только бы не пропустить, только бы вовремя перехватить, чтобы не уехал, чтобы пообедал, чтобы дождался мать, и, может быть, тогда все наладится.
Что наладится? Разве что-нибудь может наладиться?
– Пап, ты чай будешь? Валентина печет что-то.
– Буду.
– А ты когда уедешь?
– Я пока уезжать не собираюсь, – ответил Сергей и дернул сына за хохол на макушке. – Может, после обеда. Но вечером я обязательно приеду, Тим.
– Приедешь? – переспросил сын недоверчиво. – А козлина? Не приедет?
– Козлина не приедет, – сообщил Сергей, – пижаму переодень.
