В мыльной пене волосы блестели и лежали словно бриллианты. Сережа подошел к ванной, захлопнул дверь и приставил телефон к уху — заморская трубка из шершавой пластмассы выглядела как миниатюрный корабль. В трубке раздавались голоса знакомых женщин: Кира ожидая завтрака, Инга предлагая чай или кофе. Весь этот смех и шум создают напряженную атмосферу, заставляющую ждать следующего шага в этом коктейле из случайных встреч и неожиданных откровений....
Похоже, «Развод и девичья фамилия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Идите, – разрешил капитан, – только недалеко, чтобы я мог с вами еще… поговорить, если мне понадобится.
– А подписку о невыезде? – спросила Кира. Нужно срочно встать и выйти, но ей было так плохо, что она совсем обессилела. – Возьмете?
– Возьмем, – пообещал капитан неторопливо, – успеется. А вы пока… того. Сбежать не вздумайте.
Отпускать ее не хотелось, но и увозить было рано.
Доказательств никаких, черт бы их побрал. Записка запиской, но в ней ни обращения, ни даты, и вообще никакой «конкретики», как выражался один известный всем политик.
А генерал сказал – чтобы к вечеру подозреваемый в камере сидел и признание писал!
Признание, мать его!.
– Кира, – как будто поторопил Батурин.
Она поднялась – прямая как палка, со стеклянными глазами и зеленью возле висков, – и вышла. В другую дверь, не ту, за которой была приемная.
– Вы что, – спросил Батурин, когда дверь тихонько закрылась, – думаете, что это Кира Костика застрелила?
– Ну, кто-то его точно застрелил, – сообщил капитан, – и приехал он именно к вашей Кире. А что? Она прямо такой вот божий одуванец, цветок роза, что пристрелить никого не может?
Батурин пожал здоровенными плечищами под толстым свитером.
"Журнал «Старая площадь» был изданием «солидным». Статьи все больше про политику, про больших людей, про значительные события – намеки, недомолвки: президент на Давосском форуме на этого посмотрел, а от того отвернулся, и поэтому акции на рынке ценных бумаг подскочили вдвое, а валютный курс укрепился.
