— Ешь, — и подал пример. — День сегодня был — врагу не пожелаешь.
Катя съёжилась, мгновенно приняв это на свой счёт — проснулись-то они вместе. Да и сказать, что спали этой ночью, значит сильно преувеличить. Подремали и то урывками, потому что никак не могли оторваться друг от друга. Наверное, Александр уже жалеет…
Воротаев заметил, как поникли плечи женщины и, выругавшись про себя, отодвинул тарелку, встал и, подняв пискнувшую Катю на руки, пересел на скамью, поместив женщину у себя на коленях.
— О чём ты думаешь? Я же вижу, что тебя что-то гложет.
— Мы… Нам… Я поступила неправильно, — прошептала Катя. — Кто ты и кто я? Думаю, мне нужно уволиться.
— Здра-а-сьте, приехали! — возмутился Воротаев и покрепче обнял женщину, будто бы она могла прямо сейчас уйти. — Что ты надумала, Катюша? У тебя контракт и вообще…
— Ты женат, — торопливо, словно боялась, что он оборвёт и не даст договорить, забормотала Катя. — У тебя дети, им нужна родная мать, а я… Связь мужа с няней собственных детей ни одна женщина не простит.
И Лиза любит маму, тянется к ней. Неправильно было разрешать им звать меня матерью и укладывать к себе в постель. То есть, я сама туда легла.
— К детям? — еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, так трогательно выглядела сидящая у него в охапке женщина.
— В кровать к их отцу, который не мой муж.
— Эх, видимо, придётся ужинать гретым, — притворно-огорчённо вздохнул мужчина. — Но вижу, что откладывать разговор дальше не стоит. Ты выслушаешь меня?"
"— Посади меня на место, пожалуйста.
Еще не все легли спать, нас могут увидеть… Стыда не оберёшься.
— Катя, — в голосе Александра проскочили властные нотки, — ты что, стыдишься меня?
— Нет! Я стыжусь себя. Я поступила…
— Правильно! Мы поступили правильно, и я не собираюсь отказываться от счастья из-за глупых предрассудков! И тебе не позволю. Ты готова меня выслушать?
Женщина, немного поколебавшись, кивнула и попросила:
— Отпусти меня, я же тяжёлая! Отсижу тебе все ноги.
— А мне нравится, — ответил Воротаев.
— Катя, у меня сегодня ничего не было с женой, да и не могло быть — я её едва выношу. Мы повздорили, я вспылил и засунул Стеллу под воду — мыл ей рот с шампунем.
Катя подняла голову, и он увидел, как округлились её глаза.
— Ну да, сквернословила, надо было продезинфицировать. Разумеется, мы оба вымокли до трусов, пришлось переодеваться. Но поскольку из дома Стелла выселилась два месяца назад, то ни одной её тряпки тут не осталось.
