— Нет, сейчас! С любовницей своей так обращайся, а я — мать твоих детей!
— Ма-ать? — насмешливо переспросил Воротаев, схватил жену за руку и потащил за собой. — Вдруг вспомнила?"
"— Забудешь тут, — благоверная метала взглядом молнии. — Говорила же, что нам нужна вторая няня? Я не хочу быть привязанной к дому! Экономист хренов! Детям денег пожалел!
— Стелла, ты в своём уме? Сама же отвергла все кандидатуры, что присылали из агентства!
— Потому что приходили какие-то лахудры.
Если бы ты не ограничил бюджет на вторую няню, я поискала бы более приемлемые варианты. Или, раз денег жалко, надо было самому домой пораньше приходить. Хотя бы раз в неделю, когда у няни выходной! Дети скоро забудут, что у них есть отец!
— Я, между прочим, работаю. Вот это всё, — Воротаев обвёл вокруг себя рукой, — по-твоему, с неба упало? Тряпки твои, побрякушки, бесконечный «новый год и день рожденья» на какие шиши приобретаются? Мы вполне обеспечены, но если деньги тратить быстрее, чем они зарабатываются, никакого состояния не хватит.
Зачем нам ещё одна нянька за сто тысяч в месяц плюс полный пансион, если востребована она будет только по вечерам и то не каждый день? Днём Татьяна отлично справляется и одна, а по вечерам наступает твоё время — матери. Или ты, как кукушка — подбросила яйцо в чужое гнездо, и только её и видели!
— Не ори, — поморщилась супруга.
— Голова и без тебя раскалывается. Насчёт яиц в чужих «гнёздах» — на себя посмотри! Интересно, ты хоть предохраняешься?
- Дура! Я о детях! Сама по клубам по ночам шастаешь, я не следил, чем ты там с «подругами» занимаешься. Скажи, как ты могла бросить сына и дочь одних?
— Почему одних, если в доме полно дармоедов? Две горничные, домоправительница, повар, охрана, дворник. Потом, что значит — бросила? Они поели, я уложила их в кровати.
— Сильно подозреваю, что дармоед в нашем доме только один, и это не прислуга. Уж она-то свой хлеб отрабатывает сполна! — ехидно заметил Александр. — Когда я пришёл — в два часа ночи, между прочим! — дети не спали, а в одиночестве бродили по дому!
— О том и речь! — взвилась женщина. — Ты приходишь, когда заблагорассудится, а я в кои-то веки выбралась в клуб — сразу прислал своего цербера.
