Смех и грех с ними!
Но, главное, как просто оказалось управлять мальками, стоило ему только убрать приказной тон и добавить немного волшебных историй!"
"Александр нагнулся над сыном, поправил ему подушку — мальчик упёрся в неё лбом, как барашек в столбик, будто бодается. Потом подошёл к дочери. Лиза спала, положив ладошку под щёку, и он некоторое время любовался безмятежным личиком. Потом подтянул повыше одеяло и вышел, осторожно ступая, чтобы не споткнуться о какую-нибудь забытую игрушку. История с Валентиной Сергеевной научила весь дом сначала внимательно смотреть под ноги, потом уже шагать.
И как в воду глядел — уже на выходе из детской что-то попалось ему под ноги — довольно увесистое, но мягкое. Александр покачнулся, но успел ухватиться за косяк.
— Твою ж мать! — прошептал под нос.
— Мря! — согласилось препятствие. — Мр-мр-мя-а-а!
И ощутимо толкаясь головой, принялось тереться о ноги хозяина.
— Ты что тут делаешь? — шёпотом возмутился Воротаев и подхватил кошку под мягкое брюшко.
— Пойдём-ка вниз!
Котёнок обмяк, позволяя нести себя, куда хозяин пожелает и только басистое тарахтение показывало, что он совсем не против и даже рад.
Мужчина отнёс питомца в холл, где с некоторого времени образовался кошачий уголок — трёхъярусный домик с переходами, когтеточкой и лежанками на разных уровнях. Посадил кошку на самый верх и погрозил пальцем.
— Спи тут, не буди мне детей!
И отправился к себе в спальню. Уже укладываясь, не удержался, перешёл через комнату жены и заглянул в детскую.
Спят!
На всякий случай, чтобы услышать, если кто-то из мелких проснётся, он оставил двери открытыми и с наслаждением растянулся на кровати.
Проснулся от весьма ощутимого и болезненного толчка в «фамильное гнездо». Охнув, Александр отстранился и открыл глаза — перед лицом обнаружилась русоволосая макушка. Новый толчок заставил отъехать подальше от диверсанта, и за спиной обнаружился второй, а с конца кровати, где что-то неподъёмное прижало одну ногу, заработал «моторчик»
Здорово, тут ещё и кошка!
Тёма — именно он пытался лишить отца возможности завести ещё детей — выглядел до безобразия милым, и у родителя рука не поднялась переложить ребёнка подальше.
Впрочем, не поднялась она и по весьма существенной причине — Тёмка спал, крепко прижимая к себе папину конечность. Обнял его руку, будто любимую игрушку!
Вдыхая запах чистого детского тела, Воротаев ощутил неведомое ранее тёплое чувство, затопившее его с головой.
