Автор
В новой истории три босса встретились лицом к лицу, когда один из них предложил им развестись ради спокойствия. Судьба свела их в одной комнате, где каждый думал, что имеет верную руку, пока не услышали голос ангелов — зловещих приглашений к действию и опасности на одной линии....
Помнишь же? На выпускном…"
"— На выпускном ты получил по яйцам, Колесников, — язвительно напоминаю я ему этот грустный в судьбе любого мужика момент, — это вообще не подходит под категорию “нравится”. Ты мне не нравился никогда. И сейчас — тоже. Как человек — да. А вот как мужик…
— Э-э-э… — для Колесникова мои откровения — полная неожиданность, он стоит, удивленно хлопает ресницами, осматривает меня, явно в поисках изъянов, мешающих мне полюбить его, такого нереально крутого, — а тогда зачем ты со мной трахалась? По пьяни, что ли? И не помнишь ничего?
— И ты ничего не помнишь, Колесников, — фыркаю я, — потому что не было у нас ничего.
— А почему мы голые проснулись в одной кровати? — коварно спрашивает Колесников, — нет, ты, Эмик, чего-то ерундишь…
— Да я тебя пожалела, раздела, чтоб спать было легче! — выхожу я из себя, — а потом сама сняла костюм морковки, потому что задолбал он меня! И засмотрелась на твое небо, оно очень залипательное… И заснула… Просто заснула, Колесников! Потому что устала, как лошадь! Так бывает! И все! Все!
Колесников напряженно размышляет, разглядывая меня и выискивая в моих словах обман.
Отвечаю ему прямым, крайне честным взглядом, складываю руки на груди, поднимаю бровь с вызовом.
И Колесников сдувается под моим напором.
— Чего, реально ничего не было, да? — грустно переспрашивает он, — а ты уверена? Может, просто не помнишь? Может, повторим и вспомнишь?
— Только в твоих фантазиях.
— У тебя кто-то есть? — хмурится он, и я в первое мгновение очень хочу сказать, что да, есть, но потом что-то тормозит. Вот уж с кем точно не стоит обсуждать свою личную жизнь, так это с ним.
— Это не имеет значения, — говорю я и, припомнив еще кое-что, продолжаю, — и позвони, будь добр, Мирочке, скажи, что у нас ничего не было. Это вообще нечестный ход с твоей стороны был, ты понимаешь?
— Черт… — Колесников вздыхает, растерянно проводит пятерней по прическе, — это да, я переборщил… Но, Эмик, пойми, я расстроился, что ты не отвечаешь… Подумал, что ты напугалась, там, может, застыдилась… Или еще что-то… Мне надо было до тебя достучаться…
— И ты использовал самого беззащитного и доброго человека в мире для своих целей.
— Ну, Эмик… — Колесников улыбается, снова превращаясь в очаровательного засранца, которому за его обаятельную мордочку прощают все прегрешения.
