Автор
После десяти лет брака простое предложение о разводе превращается в войну. Муж угрожает уничтожением, начинаются суды и раздел имущества. Двое людей, некогда любивших друг друга, становятся врагами в игре на выживание, где каждый готов пожертвовать всем ради победы.
Конечно, сомнения закрадывались, что может по голосу узнать, но Даня практически не включает радио и в дневное время постоянно зависает в офисе.
На улице поздний вечер и я довольно быстро добираюсь по пустынным проспектам до жилого комплекса.
Взлетев по лестнице, давлю на звонок, но в ответ тишина. Плюнув на всё, возвращаюсь к машине и отыскиваю ключи.
Вскрываю дверь, нерешительно озираясь по сторонам.
– Богдан? – зову в темноте.
Скинув обувь, прохожу на кухню и щёлкаю выключателем. Осматриваюсь, пытаясь найти малейшие изменения в интерьере. Но всё на своих местах.
В холодильнике, правда, мышь повесилась. Полупустая упаковка с сосисками и контейнер с едой из соседнего ресторана.
Негусто, Соболев.
Включив свет в гостиной, исследую территорию, боясь натолкнуться хотя бы на малейший намёк о наличии другой женщины в жизни мужчины, с которым развожусь.
Вопреки ожиданиям ничего такого нет.
На столике куча сваленных документов и наручные часы. В кресле рабочий портфель. Прихватываю полупустой флакон мужской туалетной воды. Вдыхаю любимый аромат, вызывающий в моей голове разнообразные картинки."
"Со стороны двери слышится звук открываемого замка и я, чувствуя себя воришкой, начинаю метаться по комнате. Потом, конечно, успокаиваюсь и отправляюсь в прихожую.
Я, вообще-то, беспокоилась. Он отец моих детей.
– Привет, Ян, – здоровается Даня, уводя покрасневшие глаза.
Скидывает ключи от мотоцикла на комод, начинает разуваться.
Наблюдаю за неловкими движениями и застываю.
– Привет, – отвечаю шокировано.
Глава 31. Яна.
– Только не кричи, – предупреждает Богдан, не поднимая взгляда.
Мои руки дрожат от ужаса, когда он, тяжело вздыхая, расстёгивает заляпанную кожаную куртку и осторожно её снимает, сваливая у порога. Его футболка в тёмных высохших пятнах.
И это не грязь.
Не выдержав громко «ахаю», прикрывая рот ладонью.
Я в ужасе.
Богдан освобождается от футболки, отправляя её в ту же кучу.
Хаотично кружу глазами по сильному телу, которое знаю наизусть. Вдоль и поперёк, мать его.
Ни одной царапины.
Ни одной раны на груди у Соболева.
Это значит… Боже мой!
Даня подступает ближе, аккуратно обхватив мои плечи, отодвигает, чтобы пройти в ванную комнату.
По инерции плетусь за ним, ощущая распространяющийся солоноватый запах. Сердце колотится как ненормальное. На широкой спине тоже чисто. Слава богу, конечно. Я бы вряд ли пережила, если бы с ним что-то случилось.
