Автор
Яна внимательно рассмотрела своё отражение в зеркале: светлые волосы слегка выбились из прически, глаза горели живостью. Домашний костюм из тонкого шелка немного помят, но сейчас она была самой главной чистюлей в семье. Фокус сместился - сегодня я отвезла детей к маме и начала планировать свою первую стратегическую маневр в игре на выживание....
Желает всего наилучшего, а потом долго смотрит вслед.
Выйдя на улицу, закидываю сумку на плечо и оказавшись за территорией, наконец-то закуриваю.
Смачно вытягиваю едкий дым в лёгкие.
Да!
Глядя на привычную сигарету, зажатую между пальцев, тут же чувствую себя слабохарактерным, что вынуждает немедленно от неё избавиться. Давно хотел бросить, по-моему, нет лучшего времени, чем сейчас.
На языке ещё долго держится вкус табака и неприятная горечь от сцены прощания с Маришкой. В жизни так много несправедливости, что иногда, хоть волком вой.
На стену лезь.
Не дай бог с кем…
Оказавшись в ""Домодедово"", снова пытаюсь набрать своим, но телефоны выключены. Пораскинув мозгами, выбираю нужный номер в контактах.
– Каролина, добрый день, – вежливо проговариваю.
– Добрый, – сухо отвечает журналистка.
– Богдан Соболев, – представляюсь.
– Соболев? – голос смягчается. – Слушаю внимательно.
– Супругу потерял. Она не в центре, случайно?!
– В центре? – переспрашивает озадаченно Никифорова. – Я сама её сегодня не видела, но Яна Альбертовна была с утра, потом уехала домой.
– Что-то серьёзное? – хмурюсь.
Вчера всё было отлично. Позавчера она немного перебрала винного варева, которое наколдовала Стоянова. На весь дом несло гвоздикой так, что мне самому сделалось дурно.
– Я не знаю, Богдан. Думаю, просто не здоровилось. Бывает.
– Ладно. Прошу прощения за беспокойство.
– Всё в порядке. Звоните, если нужно, – участливо произносит Каролина.
После обмена любезностями снова долго смотрю на взлётную полосу.
Всякое бывает.
Перелёт проходит гораздо хреновее, чем я рассчитывал.
Тело штормит люто и, по всей видимости, поднимается температура. Сосед справа все два с половиной часа над землёй весело храпит и норовит по-братски устроиться на моём плече, чем непомерно раздражает. Выдыхаю, только когда приземляемся и разлепляемся с ним, как сиамские близнецы.
Из аэропорта сразу еду домой. Постукиваю по рулю костяшками пальцев и раздражаюсь каждому запрещающему знаку светофора.
Посматриваю в зеркало, щёки горят, в глазах пелена. По-хорошему лечь бы и поспать. Надеюсь, получится.
Кинув машину у ворот, оставляю сумку на заднем сидении и, забросив руки в карманы, направляюсь к дому.
Переступив через порог, зову:
– Ян.
Тишина.
Скидываю обувь и куртку.
– Яна, – мой голос распространяется практически эхом.
Покачав головой, прохожу в гостиную и замираю на пороге.
