Автор
Яна внимательно рассмотрела своё отражение в зеркале: светлые волосы слегка выбились из прически, глаза горели живостью. Домашний костюм из тонкого шелка немного помят, но сейчас она была самой главной чистюлей в семье. Фокус сместился - сегодня я отвезла детей к маме и начала планировать свою первую стратегическую маневр в игре на выживание....
А кто вообще определяет эту идеальность?
Люди даже в политике, несмотря на кучу дипломатических статусов, не могут годами достичь соглашения. А что уж говорить о нас, простых людях, которые заплутали?
Мы вообще никогда не обсуждали наши отношения. Они просто были и всё. Как данность.
Ругались, конечно. Потом мирились. Рожали детей. Жили.
Мы жили. «Мы» были! А сейчас нас нет.
Есть только собственническая жадность, горящая в глазах мужа, когда он резко притягивает меня к себе и вызывающе целует. Ничего не могу с собой поделать и захватываю его шею в кольцо из своих рук.
Как пахнет любимый человек? Необъяснимо. А как выветрить из памяти этот запах? Невозможно.
Его язык кружит внутри моего рта напористо, нетерпеливо. Соболев и сдержанность в сексе всегда были где-то далеко друг от друга, и это необъяснимо заводило. И сейчас заводит.
– Я хочу секса, – заявляет Богдан, повышая температуру в моем теле до предела.
Не удерживаюсь от едкого замечания:
– Лана не справляется?
Он чертыхается и стискивает мою талию до резкой боли, так сильно, что я взвизгиваю. Грубо толкает меня на кровать и принимается медленно расстегивать рубашку.
Как завороженная слежу за его пальцами.
– Попроси секса у Ланы, – повторяю смело, упираясь локтями в кровать.
Дура.
Боже, ну почему я такая дура?! А если и правда, попросит?!
А если уже?
Внутри происходит взрыв ужаса. Петарды взрываются.
Он мой.
Богдан тем временем управляется с пуговицами на манжетах.
– Ты глухой? – спрашиваю, сглатывая скопившуюся слюну во рту от вида татуировки на обнаженной груди. Обшариваю взглядом манящий пресс и короткие светлые волоски, уходящие тонкой дорожкой под ремень.
– Твой отец, – высказывает Богдан зловеще, абсолютно игнорируя мои слова про блондинку, – просто вездесущий гремлин, блд. Я искренне не хотел ругаться с дедом, но он переходит все границы.
Облизываю вмиг пересохшие губы, сжимая бедра от неконтролируемого желания, и пытаюсь вникнуть в смысл того, что Богдан продолжает говорить: – И пусть мой адвокат утверждает, якобы уважаемому суду совершенно пох*й по какой причине в нашей стране распадается семья, но я…, – застывает, – хер знает, что от вас Шацких ждать?!
– В каком смысле?
– Я тебя десять лет трахал и то не знаю, на что ты способна.
