Автор
В темноте коридора я замечаю свет фонаря, проникающий сквозь запертую дверь спальни. Затем почувствовала, как тепло руки нежно целует меня в шепелявом мурлыканье. Время на циферблате отсчитывается до полутора часов - так долго я не был вне работы. Я выскочил из лифта и посмотрел на часы, решив передумать, но уже слишком поздно — дверь закрылась за мной....
— Мам, ты очень грустишь от того, что папа больше не будет жить с нами? — спрашивает Саша, шагая рядом по мокрому снегу.
— Не очень, — пытаюсь улыбнутся, чтобы не нагонять на сына тоску. Я не хочу, чтобы он чувствовал вину за случившееся. Тем более, что он здесь ни при чём. Проблемы взрослых — это не ответственность детей.
— Почему? — поднимает на меня глаза. Его взгляд становится непривычно взрослым."
"— Потому что мы устали друг от друга. У взрослых так, к сожалению, случается.
— Он поэтому уходит от нас к другой тёте?
— И поэтому тоже.
— А я думал — это из-за меня, — тихо произносит он, глядя себе под ноги.
— Глупости не говори! Ты то тут при чём?
— Я ему не родной сын. Может, поэтому? Еще я слышал, как бабушка Тома говорила, что он устал кормить чужой рот.
— Бабушка Тома — его мать. Она всегда будет защищать своего сына. Даже если он будет тысячу раз не прав. И я запрещаю тебе её слушать.
Мы доходим до угла нашего дома. Дальше начинается двор-колодец, где постоянно собирается местная шушера.
— Мам, смотри, снова они! — сын показывает пальцем на шпану, которая собралась вокруг какого-то мужчины.
— Вот сволочи, — тихо произношу я и достаю из кармана телефон.
Скольких они уже здесь избили, а скольких обокрали, и всё им с рук сходит.
— Что ты собираешься сделать? — пятиться назад сын.
— Лучше, — отвечая, прячусь за дерево и дергаю за рюкзак сына. Нахожу в поисковике звук полицейской сирены и врубаю её с максимальным звуком.
3. Прошлое не вернуть, но зато как его можно вывернуть!
Влад
Молча провожаю взглядом убегающие фигуры и поворачиваюсь на звук. Позади меня стоит молодая женщина. А рядом с ней пацанёнок с большим рюкзаком.
— Добров? — слышу удивлённое. — Владик, это ты?
— Простите, — пытаюсь шевелить поплывшими от алкоголя извилинами.
— Это же я! Даша! — она смотрит мне в глаза, прикусывая нижнюю губку, а я не могу сообразить, откуда я её знаю.
— Сурикова?
— Она самая, — усмехается и часто дышит. — Сто лет тебя не видела.
— Мам, а это кто? — дёргает её за руку малец.
— Твой? — киваю на паренька.
— Мой, — слегка улыбается. — Тебя каким ветром сюда занесло? — оглядывается по сторонам.
— Да так, — провожу рукой по затылку. — вот решил места боевой славы посетить.
