Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
- Игорь Борисович, - я устало тру переносицу, - согласитесь, если бы я хотел выпить, то вел бы себя иначе?
- Да? И как же?
- Да не знаю я! Как угодно! Срывался, нервничал, елозил на стуле!
Говорю и двигаю задом на неудобном кресле, а то ноги уже отекли сидеть тут. Доктор замечает это движение, которое так неудачно совпало с моими словами и снова что-то записывает в блокнот.
Зае*ал, писака хренов!
Хочется встать и втащить ему, наконец. Но нельзя, совсем нельзя, я же не дурак!
Выдыхаю и говорю как можно спокойнее:
- Игорь Борисович, все ваши лучшие спецы не сравнится с одной моей Ритой.
- Занятно, Станислав. А чем вы занимались в браке?
На секунду замолкаю. Вроде бы простой вопрос вызывает во мне не просто сложности, скорее протест.
- Вы хотите услышать от меня признание в любви своей жене?
- А вы, очевидно, не желаете их совершать?
И снова гребанный вопрос! Как же бесит! Еще чуть-чуть и я не смогу себя контролировать!
Зажимаю пальцами виски, пытаюсь хоть как-то сдержать нарастающую в голове боль, но не выходит. Такое чувство, что два крошечных молоточка долбят и долбят мне по черепушке, вышибая искры из глаз.
- Вам плохо?
- А вам? – Не остаюсь в долгу я.
Вернадский хмыкает и снова что-то пишет в свой блокнот.
- Что вы хотите? – Сдаюсь я. – Я, правда, согласен сказать, все что вы хотите и, наконец, уйти к себе.
- Я вас не держу, идите.
Встаю, с силой дергаю кресло, отчего ножки неприятно царапают паркет, поправляю волосы, поправляю одежду, одно только не могу поправить. Лицо. Оно пышет жаром и злостью.
