Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
Секс в пятьдесят не просто существует, он нравился мне куда больше, чем эгоистичный секс в двадцать и быстрый в тридцать – нужно все успеть, пока Коля не пришел со школы или не проснулся от лишнего движения у нас в комнате.
Сейчас же ничего не отвлекало нас от процесса.
Сейчас я знаю, что мне доставляет удовольствие, и не стесняюсь говорить об этом.
Сейчас мне так хорошо, что хочется плакать. Потому что на одном только сексе отношений не построишь, а я по-прежнему не готова к чему-то серьезному.
- Рит, - раздается голос слева, - я слышу, что ты хлюпаешь носом и знаю, что это не насморк.
- Неужели мужское эго настолько хрупкое?
- Ага, как оболочка у мыльных пузырей, - хохочет Юра. – Ну, в самом деле, чего ревешь? Я сделал что-то не так?
- Ты сделал все так, все очень так, - снова всхлипываю и прикрываю рукой горло, в надежде, что это поможет мне успокоиться. – Просто…
- Просто ты меня не любишь, - спокойно заканчивает Шмелев то, что я бы никогда не сказала вслух.
С удивлением смотрю на Юрку – большого, косматого, немного несуразного как бурый мишка, еще не отошедший от спячки. Он даже косолапил порой как медведь, и очень любил сладкое. И сейчас этот самый Юра понимает и произносит вслух то, о чем мне даже думать стыдно.
Что я бы ни за что не сказала Стасу, потому что знала, он никогда не простит мне такую обиду. Даже о наших проблемах я говорила аккуратно и только, когда стало совсем невмоготу, и мое признание сделало только хуже. Отчего напрашивался вывод, что лучше было молчать и дальше.
- Все было великолепно, и ты замечательный…
- Друг, - тихо усмехается Шмелев. – Рит, ну я же не дебил, чтобы поверить, что после одного секса ты падешь к моим ногам. Я и в свои лучшие годы не умел делать ничего такого, отчего женщины теряли бы рассудок, а сейчас тем более.
- И ты не обижаешься?
- Ну, в качестве извинений, можешь еще раз показать мне грудь.
Смеюсь и бью этого оболтуса по лбу. Он трет якобы ушибленное место:
- Две груди, вторую в качестве моральной компенсации.
Я только крепче подхватываю одеяло и демонстративно натягиваю его до подбородка.
- Ну как знаешь! В конце концов, я видел все и так, а фантазия у меня хорошая, - Юра закрывает глаза и принимается блаженно улыбаться, - о, мой Бог! Маргарита Сергеевна, не знал, что вы и такое умеете!
- Ты что, ты сейчас представляешь меня голой?!
- И в танце! Сама виновата! О, а теперь ты приносишь мне пиво, как те прелестные немочки на Октоберфесте.
