Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
Оказалась, из смешного в этой компании только я.
Выглядываю из ванной, Коля лежит на кровати с тарелкой на животе.
- Так что мама?
- Разыграла драму, - жуя котлету, промямлил он.
Бедный, так и не успел поесть за сегодня. Сначала отвозил маму, потом отца, тот выпил и не смог сесть за руль, пришлось тарабанить свекра на его же машине, а потом возвращаться на такси. Он мог бы подняться домой, у свекрови всегда есть что-то вкусное, но не стал. Сказал, энергетика там сегодня не очень."
"Я ложусь рядом с Колей и тянусь к очередной баночке.
Самое верное средство для молодости – тот самый лубрикант и ежедневный секс.
Я с тоской смотрю на очень дорогой пузырек и вздыхаю. Ненавижу все эти понты, которые другие пафосно зовут ""вечерней рутиной"".
- Короче, - Коля отставляет тарелку на тумбу, - все это печально.
- Да, - соглашаюсь с ним. – Бедная Маргарита Сергеевна, такой сюрприз под сраку лет.
Брови мужа ползут вверх:
- Ты что, мать мою жалеешь?!
- А ты предлагаешь пожалеть отца?
- Ну, судя по характеру матушки, папа сейчас спит на диване в кабинете, а у него между прочим спина больная!
Я недоуменно молчу. Жду, что Коля вскочит с кровати, наденет на голову колпак, а на нос красный поролоновый шар и прокричит, что это все розыгрыш! Потому что не может человек говорить о таком всерьез!
Часы на стене тикают, секунды бегут вперед, но ни залпа конфетти, ни рева дудок я не слышу.
- Коль, больная спина не помешала твоему отцу шпилить секретаршу в подсобке.
Муж досадливо кривит рот. Его губы морщатся, так что теперь и ему не помешает ночная сыворотка для увлажнения.
- Что, нечем крыть?
- Это не соревнование, - бросает Коля, и отворачивается, а я почти успокаиваюсь, как вдруг слышу: - но если бы были они, то я бы сказал, что в измене всегда виноваты двое.
- Ага. Двое. Тот, кто изменял, и тот с кем изменяли.
Муж поворачивается обратно и смотрит на меня через опущенные ресницы. Оценивающе смотрит, будто кусок мяса на рынке выбирает:
- Лель, а ты чего так завелась? Тебя моя мать вообще никогда не любила, так что не понимаю, зачем сейчас жопу рвать и со мной ругаться.
