Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
- Стас, милый, а напомни, пожалуйста, зачем ты все-таки потащил бедную Эмму в кладовку? Неужели мест приличней не нашлось?
Голос самый невинный, лицо самое невозмутимое, но то, как она формулирует вопрос, заставляет понять – эта женщина ничего не забыла!
Рита смотрит на меня долго, не мигает и не отводит в сторону глаза. Такие же печальные, как и раньше, вот только сейчас на дне этих грустных озер я вижу что-то новое.
Решимость… ярость… равнодушие… - не знаю. Кажется, я разучился считывать Риту. И вообще не уверен, что умел это в принципе.
- В чем такая потребность трахаться среди консерв и пачек с макаронами? Неужели, так приперло, Волков?
Я кладу ложку обратно на тарелку, аппетит резко пропадает, а я ведь даже не успел попробовать, что она там приготовила. Судя по тому, как Ритка наминала свое же блюдо, вышло у нее вкусно."
"Впрочем, когда было иначе? Моя жена готовила простые, но понятные каждому мужику блюда.
- Почему не ешь?
- Не хочется.
- Ага. Здорово жить согласно своим желаниям. Сейчас и здесь не хочется, тогда в подсобке хотелось. Знаешь, даже когда Коле было три, я учила его, что бывает «хочется», а бывает «надо».
Кажется, у меня недостаточно прошла голова, чтобы возвращаться к этой теме. Сжимаю виски руками, давлю с обеих сторон в центр, будто надеюсь выдавить из себя эту боль, как большой гнойник. На секунду мне становится лучше, но потом накрывает еще сильнее.
- Рита, мне трудно сейчас говорить.
- Мне тоже, Волков. Не думай, что ты самый несчастный.
- Я не влюблялся в Эмму, - еле слышно шиплю в ответ. – Я ничего не испытываю к этой женщине, нас с ней связывают только рабочие отношения и пару… близких контактов.
