Автор
Я любила его, как никто другой — до самой последней минуты перед разводом. Сообщение от мужа, выглядевшее как шутка, наполняло комнату ожиданием и надеждой на встречу. Но каждый новый скрытый фрагмент истории подчеркивал глубину боли и неожиданных оттенков любви.
— Да, да, я все поднялась, поднялась, да, хорошо, — дочка с кем-то разговаривала по телефону, потом бросила мобильник на комод и наконец-таки, встав на обе ноги, наклонилась и проверила набойку на сапожке. Видимо, боковым зрением она считала, что кто-то находится рядом, поэтому резко обернулась и, расплывшись в улыбке, произнесла: — О, пап, привет, я не думала то, что ты уже дома. Слушай, на, возьми, забери, здесь профитроли из кондитерской. Мы со Стёпой сейчас заезжали.
Дочка протянула мне коробку белую с золотыми вензелями на торцах.
Роза.
Роза это Роза, взрослая дочь, взявшая все самое лучшее от отца и матери. Роза это умный ребёнок, эмпатичный ребёнок. Роза это единственный ребёнок. И поэтому чрезмерно своенравный. Знаете, про таких людей вообще говорят, стержень внутри металлический, который хер согнешь.
Вот это про мою дочь.
— Пап, ты что, замер? — Вскинула брови дочурка и потянула с шеи шарф. — Давай, иди, можешь поставить профитроли в холодильник и что у нас за состояние, почему света нигде нет? Время уже позднее.
Последнее дочка крикнула в сторону зала и наконец-таки, стянув с плеч пальто, повесила его в гардероб, наклонилась, расстегнула сапожки, вылезла из них, подняла лицо и уточнила.
— А где мама?
Поджав губы, я понял, что некоторые вещи самые идеальные на момент планирования, ничего такие в исполнении, но в финале оказывается, что все было абсолютно дерьмово, так и у меня с планом о том, чтобы позвонить и узнать у дочери, где сейчас мать.
— Ее нет, — тихо произнёс я и, медленно вытянув руку, поставил профитроли на чайный маленький столик, золотистый такой, на котором обычно Зоя хранила корреспонденцию.
— В смысле нет, а где она? — Роза вытащила из обувницы свои пушистые тапочки, подняла сумку и вскинула брови.
— Я не знаю, — ответил я холодно, и здесь что-то во взгляде дочери изменилось.
— В смысле, ты не знаешь, ты же сегодня дома был, вы же в отпуск собираетесь.
Я нахмурился. Сделал шаг назад.
— Мама уехала, потому что мы с ней не нашли общий язык.
— Почему вы не нашли с ней общий язык? Пап, я не хочу вытягивать из тебя все по чайной ложке. Ты либо мне говоришь целиком все досконально в чем заключается проблема, либо я сейчас звоню маме.
— Звони, — кивнул я и скрестил руки на груди в выжидательном жесте.
Роза покачала головой, вытащила из, вытащила из кармана мобильник, быстро набрала мать.
