Автор
Я любила его, как никто другой — до самой последней минуты перед разводом. Сообщение от мужа, выглядевшее как шутка, наполняло комнату ожиданием и надеждой на встречу. Но каждый новый скрытый фрагмент истории подчеркивал глубину боли и неожиданных оттенков любви.
— То есть ты предлагаешь мне простить тебя? Простить твою измену, проглотить её, а через пару месяцев наткнуться на ворох сообщений от твоих любовниц.
— Да кто тебе сказал, что они вообще будут?
— Но мне так-то никто не говорил о том, что первая появится, или она не первая? Сколько их было, когда? Когда я лежала и умоляла господа о том, чтобы нам подарили ребёнка, или, может быть, когда я кормила грудью Розу, и у меня был лютый мастит, что я даже сама к себе прикасаться не могла. Когда это было?
— Зоя. Ты так все стараешься вывернуть, словно бы наизнанку.
— Виктор, я ничего не выворачиваю. Я тебе говорю о том, что ты предлагаешь какую-то ересь. Мне ты предлагаешь простить, забыть, проглотить все это. При этом ты плюёшь на мои чувства. Если я завтра пойду и пересплю с каким-нибудь мужиком, а потом приду и попрошу, прости, давай все забудем и будем жить дальше, первое, что ты сделаешь, это меня по стенке ровным слоем размажешь. Я даже уверена если меня изнасилуют, ты один хрен поступишь точно так же, потому что это зашкварно жить с женой, которая тебе изменяет.
— Зоя, не нервируй меня, не заставляй меня психовать. Не заставляй меня раздражаться и давить на тебя.
— Виктор, я тебя вообще ничего не заставляю делать. Честное слово, абсолютно наплевать, как будет складываться у тебя жизнь дальше, если ты найдёшь своё счастье, если ты влюбишься, если у тебя все будет хорошо, замечательно. Если ты послезавтра станешь банкротом, ну, значит, так распорядилась жизнь.
— Зоя, прекрати, я тебя умоляю.
— Виктор, я замёрзла. Если ты найдёшь какой-то новый конструктив, мы с тобой его обсудим, но сейчас, прости, я поехала домой.
Я выдернула локоть из пальцев мужа и медленно пошла в сторону остановки, тупо для того, чтобы вызвать такси, а в голове билась мысль…
Нет, нет, я не смогу поступить так.
Когда я ходила беременной Розой, я чувствовала внутри себя большое необъятное солнце. Сейчас я чувствовал хрупкий тоненький росток. Яичная скорлупа на игольном ушке. Я понимала, насколько малыш слаб, насколько сильно он сомневается, стоило ли ему вообще приходить в этот мир. Он сомневался точно так же, как и я.
