Автор
Я любила его, как никто другой — до самой последней минуты перед разводом. Сообщение от мужа, выглядевшее как шутка, наполняло комнату ожиданием и надеждой на встречу. Но каждый новый скрытый фрагмент истории подчеркивал глубину боли и неожиданных оттенков любви.
И ничего в этом страшного быть не может, а оправдываться ни за что я не собираюсь. Мне не пятнадцать лет, это раз. И два, если уж я ни на кого не переложил ответственность за свою семью, то ты должна понимать что развода не будет, ты же не собираешься на пятом десятке стать разведенкой?
Слова ударили так больно, что я не нашлась что ответить в первый момент и почему-то из всего пришедшего на ум я смогла только уточнить:
— Чем она лучше, почему, Вик, почему ты мне изменил?
Я спросила это и ответ боялась услышать.
Я боялась, что он сейчас мне выкатит какой-то нереальный мифический список, но главным недостатком будет тот факт, что у нас всего лишь одна дочь…"
"Воспоминания острыми вспышками всплыли в голове. Я чтобы не зареветь, чтобы не показать своих слез, сдала руки в кулаки.
Три года назад Виктор так уговаривал родить ещё одного ребёнка, он просил меня, шептал:
— Зоя, это будет наш ребёнок, продолжение меня и тебя. Розе мы уже не так нужны, а младшей будет с нами, неужели ты не хочешь?
Я сильно хотела второго ребёнка.
Когда мне было двадцать пять я так сильно хотела второго ребёнка, что чуть не сошла с ума от того, что мы не могли его завести. Я безумно хотела родить Виктору сына, но дочь мне обошлась безумно дорого. Настолько дорого, что пьяный акушер в государственной больнице чуть не отправил и меня и дочь на тот свет, когда началась кровотечение. А у него руки тряслись, потому что в ночную смену я попал и тогда у нас не было невозможности рожать в частном порядке. Да и частных клиник тогда толком не было.
Мне вычистили все что могли. Лёжа на операционном столе я ещё думала о том, что скорее всего больше родить не смогу, мне вероятнее всего удалят матку, но реанимационная медсестра смогла выправить ситуацию и одному богу ведомо, что она сделала, чтобы вытащить меня и Розу с того света.
А в двадцать пять я вдруг поняла, что не могу забеременеть. В тридцать я начала лечиться как чокнутая, как умалишенная, но всё равно ничего не происходило: беременность не наступала.
Буквально три года назад Виктор уже отчаявшись просто просил меня согласиться на второго ребёнка, даже не догадываясь, что половину этого ада прошла я одна, а он присоединился только когда встал вопрос об искусственном оплодотворении.
И я боялась, что он сейчас скажет, что у него любовница, потому что ему нужен второй ребёнок.
