Автор
Женщина-хирург олицетворяет чуждую упрощенную красоту. Она уверена в своей уникальности и готова бросить вызов общественным стандартам, отказавшись от развода даже по собственному согласию. Атмосфера книги — это смесь страстной ненависти к предрассудкам и надежды на то, что все изменится однажды....
- Папу, значит, никто не выбрал? — хмыкает обиженно Макар, а мне хочется сказать — ты больше кобелируй, и яйцами своими тряси везде, времени на детей совсем не останется и они забудут как тебя звать.
- Ладно, спасибо за чаёк, я, пожалуй, пойду.
Встаёт.
Страдалец за народ, блин.
НУ, что ж... пусть страдает.
- Макар, давай в кабинете твоём поговорим.
- О чём, Ада? Ты уже всё решила. Мне неинтересно.
- Мне интересно. Услышать про тендер, про то, как фирму могут слить, и про Карамель.
- А что тебе со мной-то говорить? Говори со своим адвокатом.
Вот же гондон. Ладно.
- Что ж, Макар. Я хотела по-хорошему, видимо, придётся по-плохому. Сейчас я наберу Крестовского, есть у нас материальчик, как раз для прокуратуры. И на тебя, и на твоих сладких друзей. Всего хорошего.
- Ада! Аделаида! Твою ж... хорошо, я иду, иду я!
Улыбаюсь победоносно отвернувшись, так, чтобы он не видел.
Как же действует на нашего человека слово «прокуратура»! Даже на самого законопослушного, чего уж говорить об этих.
И, кстати, в покер со мной лучше не играть. Блефовать я умею.
47.
Нарочно назначаю встречу в ресторане Дворжецкого.
Не потому, что слишком самоуверен. Просто хочется красиво.
И этому чудаку на букву «м» показать, что я не пальцем деланный.
Как назло, опаздываю. Не люблю это делать, и выехал заранее, но пробки оказываются непредсказуемы. Наш великий и ужасный мэр считает, что менять, бордюры в октябре — чрезвычайно необходимо.
Вхожу в ресторан на пятнадцать минут позже назначенного, искренне надеясь, что Карамель ехал по тем же дорогам, значит так же рисковал попасть в пробки.
Увы. Этот старый козёл уже сидит на месте. И не один.
Может, не стоило всё-таки назначать у Дворжецкого? Или...
Или я подспудно надеялся на то, что хитрый лис ресторатор сыграет на нашем поле?
На моём поле.
Поле, которое я застолбил себе.
Аделаида.
Когда она настолько забралась мне под кожу?
Даже смешно, как я, настолько прошаренный и прожжённый вот так вот провалился в неё.
Ладно бы, она была невинной девочкой с оленьими глазами - стандарт, о котором пишут в романах, которые читает бабушка.
