Автор
Женщина-хирург олицетворяет чуждую упрощенную красоту. Она уверена в своей уникальности и готова бросить вызов общественным стандартам, отказавшись от развода даже по собственному согласию. Атмосфера книги — это смесь страстной ненависти к предрассудкам и надежды на то, что все изменится однажды.
И пытаешься трепыхаться, но, по сути, ты уже давно Аде никто и звать тебя никак. И миндальничает она с тобой только потому, что у вас дети.
- А ты так хорошо её знаешь, да?
- Не так хорошо, как хотелось бы. Пока. Но, думается мне, что это вопрос времени.
- Да, неужели?
Киваю, ухмыляясь.
Сколько сейчас пунктов правил деловой этики адвоката я нарушил? Да и по хрену.
Чёрт, привязался этот хрен от Игнатова, теперь будет везде расти пышным цветом.
- Не ожидал я от тебя такого, конечно, Герман, не ожидал. Ты любую бабу можешь, а? Найди себе молодую соску и трахай, зачем тебе Ада? Ты же вроде мужик не бедный? Неужели так нужно то бабло, которое ты надеешься для неё у меня отсудить, а?
- Ну и урод ты, Игнатов.
Голос Ады звучит звонко и хлестко.
Еще один гвоздик в крышку гроба Макара, хотя он и так уже похоронен Адой.
Какая умница моя помощница, сидит в приёмной и всегда пропускает в мой кабинет тех, кого надо и исключительно вовремя!
- Добрый день, Аделаида Александровна. Присаживайтесь. Я ознакомил вашего супруга с нашими материалами, надеюсь на положительное решение вопроса.
- Спасибо, Герман Львович. Сейчас я сяду. Только сначала...
Подходит к Игнатову, который стоит напротив меня и со всей дури лупит коленом по яйцам.
Бинго!
32.
Аргентина-Ямайка пять ноль.
Как давно я хотела это сделать? Не знаю.
Такое чувство в этот момент охватило, как будто я за всех обманутых жён мщу! За всех! Всем кобелям, через этого, своего. И все они сейчас сгибаются от боли, корчатся в муках, смотрят так обиженно, недоуменно, словно говоря — что я такого, сделал, за что ты меня?
За то! За то самое!
Любишь кататься? Люби и по яйцам получать.
Ух.
Как будто номер в цирке реально отработала. Устала.
А Герман тоже, хорош, козлина. Стоит и улыбается. Хоть бы поморщился для приличия. Свои «Фаберже» бы прикрыл, от греха.
Смотрю на него и как будто мысли читаю.
«Молодец, Аделаида. Горячая штучка. Только вот... иметь такого врага я бы никому не пожелал. Вообще, иметь её надо в другом смысле, и я всё-таки надеюсь, что у меня получится».
Ах-ах, про «иметь» - это я, конечно, сильно. Хотя уверена, об этом Герман Львович Крестовский тоже думает. Как бы меня поиметь. Новую миллионершу.
- Ада...ты... с-сука...- хрипит мой благоНЕверный.
Неужели? У Макара прорезался голосок?
- Ты сомневался, Игнатов? Мне казалось, ты давно в курсе. Так что, господин адвокат, вы ознакомили моего будущего бывшего мужа с нашими условиями?
- Разумеется. Бумаги у него. Он даже прочитал.
