Автор
Женщина-хирург олицетворяет чуждую упрощенную красоту. Она уверена в своей уникальности и готова бросить вызов общественным стандартам, отказавшись от развода даже по собственному согласию. Атмосфера книги — это смесь страстной ненависти к предрассудкам и надежды на то, что все изменится однажды....
Ресторатор сам сказал - А 1а guerre comme а 1а guerre (на войне — как на войне), не обессудьте!
Качаю головой, потом закрываю папку и кладу на стол.
- Денис Александрович, можете попросить ваших официантов принести стейк?
Желательно «стриплойн», прожарка «медиум велл». Телятину с грибами в белом соусе я органически не переношу."
"- Разумеется, Герман Львович, сейчас вам подадут ваш стейк, уж простите, я решил на свой вкус. Это не телятина, говяжьи щечки, изысканное блюдо для гурманов.
- Охотно верю, и попробовал бы, но увы.
- Что, печень шалит?
- Нет, печень, слава богу в порядке, просто не люблю.
- Бывает. Аделаида, может быть, и у вас какие-то пожелания?
- О, нет, я как раз люблю и грибы и белый соус и эти... щёчки.
- Да, щёчки что надо.
Смотрит он на неё как собака на кость. Гандон. Ладно, что ж, мой козырь пока в рукаве, но скоро...
- Герман, что с бумагами? Я права, считая, что не стоит влезать в это дело?
- Абсолютно, но как я понял ваш супруг уже предпринял какие-то шаги.
- И что делать?
- Я бы рекомендовал повременить с разводом.
- Что?
Она смотрит на меня удивленно, Дворжецкий тоже.
А что? На войне все средства хороши, правда?
Так не доставайся же ты никому!
41.
- Серьёзно? Нет, ты серьёзно?
- Ада, успокойся!
- Ты говоришь мне успокойся?
Резко разворачиваюсь у со всей силы луплю его по широченной грудной клетке.
Я еле-еле сдерживалась в ресторане перед Дворжецким, ну, как сдерживалась.
Сделала хорошую мину при плохой игре, попыталась обратить всё в шутку, но этот.
Перед глазами сейчас только вздернутые брови известной теле свахи Ларисы Гузеевой и её сакраментальное — «пидорас, пидорасина»... Если не видели —загуглите, оно, зараза, того стоит!
- Сволочь ты, Крестовский, сволочь!
Продолжаю лупить, а ему как слону дробина! Усмехается еще, подлец, а потом хватает меня за запястья, пряча мои ладони в свои.
- Ада, поехали, потанцуем вечерком?
- Потанцуем? Я тебе потанцую, я тебе так... Признавайся, спелся с ним, да? Спелся с Игнатовым? Сколько он тебе заплатил?
Герман удивленно округляет глаза.
- Ни с кем я не...
- Ты понимаешь, что я всё равно выясню? Ты Макара не знаешь! Он то еще трепло.
Он расскажет, и тогда знаешь, что?
- Что?
- Репутации своей можешь сказать «до свидания», вот что. Пусти!
Дергаюсь и вырываюсь, но далеко меня не выпускают.
- Ой, боюсь, боюсь... - опять усмехается! - Аделаида, знаешь, меня уже столько раз этим пугали.
