Автор
Варвара ступает в коридор, готовясь к встрече с любимым. Снег за окном лишь подчеркивает романтичность момента — сегодня его день. Беспокойные мурашки по коже и щекочущая надежда делают предвкушение Юрика к юбилею ещё более волнующим.
Боже, а ты знаешь, где она работает?
– Слышала что-то… Василий Федорович, мне плевать на…
– У Синякова из «Городских будней». Тот маму продаст за пять копеек ради горячей статейки.
– Слышала… Помойный паблик, объединяющий диванных критиков. Они ведь… Василий Федорович, эти люди ничего не создали, не сделали. Ничего не читали, кроме объявлений на двери в подъезд… И они – общественное мнение? Вы, правда, боитесь их? Нет, я не верю… Нормальные люди не читают эту помойку!
– Да, я боюсь, Кирсанова! Если мы откажем Амалии Бельской, уже завтра говняная статейка в духе «Городских будней» появится там.
– Тогда мне придется уволиться, – без раздумий отвечаю я.
– Как это… Погоди, Варь, так дело не пойдет… Мне голову открутят, если я тебя уволю. Даже по собственному. Может, перевод? Или…
– Я к папе хочу уехать. Гинекологи нужны везде, Василий Федорович. Или подписывайте заявление на отпуск, или…
– Давай свое заявление. Не монстр же я… Но она стоит возле твоего кабинета.
– Как! Зачем она пришла? Я назначала ей дату следующего визита, и это…
– Будь осторожна, Варь. Раз между вами все так сложно, то… Эта Амалия может и диктофон прихватить. Спровоцировать тебя, задеть.
– Попробую сдержаться, – бесцветно протягиваю я.
Господи, за что мне все это? Ну, в чем я провинилась перед богом и людьми? Я и пациентам сердце дарила… Собственная боль помогала остро чувствовать чужую и разделять ее… И я искренне радовалась, когда будущей мамочке удавалось зачать… Не вызывало это во мне зависти.
Да и какой в ней смысл, если делу это не поможет?
Надеваю на лицо маску спокойствия и с гордо поднятой головой подхожу к кабинету.
– Варя! – вздрагиваю от голоса «розовой кофточки» за спиной.
– Для вас я Варвара Андреевна. Что вы хотели?
У нее целый арсенал розовых кофточек… Сегодня она в похожей. И макияж на лице такой же плотный и яркий, каким был вчера… Значит, подобный стиль – обычное дело для Амалии.
Наверное, в понимании моей Катюши – это модно и стильно? А я, значит, стремная? Не такая ослепительно яркая, модная и пахнущая цветочными духами?
– Я очень хочу, чтобы вы наблюдали меня, – беспардонно произносит Амалия, заваливая в мой кабинет.
– Вы же понимаете, что это невозможно?
– Ну почему? Зачем вы строите из себя… гнилую интеллигентку?
– Что? Вы и такие слова знаете?
– Представьте себе, – фыркает Амалия, прижимая сумочку к груди, как родную. – Я не глупее вас.
