Автор
Варвара ступает в коридор, готовясь к встрече с любимым. Снег за окном лишь подчеркивает романтичность момента — сегодня его день. Беспокойные мурашки по коже и щекочущая надежда делают предвкушение Юрика к юбилею ещё более волнующим.
Некоторые умудряются найти клиентов, повесив на шею картонку на веревочке с призывом снять дом.
– Сдам квартиру! С хозяйкой! – орет неопрятного вида женщина.
– Здравствуйте, – подхожу ближе я. – Я ищу квартиру. Расскажете про…
– А ты меня не знаешь? Меня все знают! Нечего спрашивать, – бормочет она, поднимая на меня безумный, дезориентированный взгляд. – Я Лана Шаграмова! Я!
– Простите, я давно здесь не живу.
– Лану Шаграмову должна знать! Я Лана, я…"
"– Местная сумасшедшая, алкашка и психопатка. Сгинь отсюда, нечисть! И табличку сними, никакой квартиры у тебя нет, ты ее пропила! – звучит за спиной чей-то голос.
– О! Антон Иванович, это вы?
Теникин, собственной персоной… Неужели, до сих пор работает? Ворюга, бывший мент, уволенный из органов с позором… Помнится, они с отцом конфликтовали.
– Я. А ты здесь как? В гости приехала? Андрей задерживается? Там авария на Центральном. Хочешь, я тебя на служебной до дома доставлю?
– Нет, я папу подожду. Все в порядке. А вы… работаете? – спрашиваю недоуменно.
– Еще как. Участковый я.
Ну, ну… Наверное, и в звании понизили?
– Понятно. А я квартиру ищу, Антон Иванович. Или дом… Здесь все по-прежнему? Или в поселке агентство появилось?
– Здесь все, Варь. Дай мне номерок, если кто-то приличный придет, сообщу тебе. А ты одна жить собираешься? А муж…
– Объелся груш. Одна. Давайте я напишу вам номер…
Интересно, он всерьез хочет помочь мне? Во времена моей юности в суде шел громкий процесс против Теникина. А мой отец был свидетелем обвинения.
– Спасибо вам, Антон Иванович. Я рада, что вы…
– Варька, дочка! Приехала!
Теникин не успевает ответить – меня сбивает с ног папа… Целует в лицо, обнимает. Наполняет севшую в душе батарейку зарядом любви. Я – любимый ребенок… И я не одна.
– Спасибо, Антон Иванович. До свидания.
– Хорошего вечера, – суховато протягивает он.
– Что этому уроду от тебя было нужно? – шепчет отец, когда мы отходим в сторону. – Он сволочь и ворье… Участковый, управляющий бомжами и психами.
Возле ворот замечаю ту самую Лану Шаграмову, лежащую в луже собственной мочи… Бо-оже… Табличка на ее шее сбилась набок, а из кармана грязной куртки показалось горлышко бутылки с водкой.
– Пап, он пообещал помочь мне с квартирой. Я не хочу вас с Галиной стеснять. Да и девочка я большая… Мне нужен свой угол.
– Дочка, мы и сами справимся с этим. По соседям пройдемся.
