Автор
Варвара ступает в коридор, готовясь к встрече с любимым. Снег за окном лишь подчеркивает романтичность момента — сегодня его день. Беспокойные мурашки по коже и щекочущая надежда делают предвкушение Юрика к юбилею ещё более волнующим.
– Я молодая, красивая, у меня вся жизнь впереди, а ты… Ты же все потеряешь. Тебя обманут и отберут деньги. И я буду этому рада, ясно?
– Катя, зачем же ты так? – только и смогу вымолвить я.
Ума не приложу, как он снова появляется рядом? И вновь – в самый неподходящий момент… Выхватывает смартфон из моих ослабевших рук и рычит в динамик:
– Не звони сюда больше, мерзавка! Ты поняла?
– Кто это? Вы кто такой? – орет Катя.
– Неважно. Но маму твою я в обиду не дам. Звони только для того, чтобы попросить прощение.
Я качаю головой и стираю льющиеся по лицу слезы. А Максим вздыхает и прижимает меня к груди…
Так от него пахнет, мамочки... Чистотой, ароматом туалетной воды с древесными нотками.
– Все будет хорошо. Дурацкое слово, не люблю его, но… Варя, все образуется, вот увидите.
Глава 17.
Глава 17.
Варвара.
Господи, ну, почему я все время предстаю перед этим мужчиной в неблаговидном свете?
Носом хлюпаю, рыдаю, обняв подушку или, как сейчас – «мило беседую» с дочерью…
Она так орала, что не только Макс – весь персонал мог услышать…
Но услышал он…
– Я… Понимаете, я не знаю, как жить дальше? Никто не научил.
– И никто не знает, Варь. И это нормально, когда родители не учат детей выживать в кризисных ситуациях. Потому что мы так устроены – верим в чудо. Во все хорошее – добро, любовь и верность… Никто ведь не ждет подставы или предательства, ведь так?
– Извините меня… Вы, наверное…
– Давай уже на ты? – предлагает Максим.
– Давай. Ты, наверное, думаешь, что я неуравновешенная истеричка?
– Ничего такого я не думаю. Ладно… Позвони, как закончишь, окей? А мы с Петькой поедем штурмовать детский сад.
– Удачи вам, – со вздохом протягиваю я.
Деньги, значит, ей нужны? Интересно, что папочка успел наговорить Кате обо мне? Дрянь я, меркантильная охотница за наживой, дура…
Юркаю в туалет, чтобы привести себя в порядок, и возвращаюсь в ординаторскую.
Напряжение ощущаю кожей. Ксения бросает на меня небрежный взгляд и возвращается к истории болезни.
Сажусь за стол, запоздало вспоминая о Севериной.
– Вспомнила? А она чуть коньки не отбросила, между прочим.
– Ты о Севериной? – хмурюсь я, проверяя входящие вызовы на смартфоне. – Я на связи. Почему никто не звонил?
– Думаешь, я не знаю, как это – быть рядом с таким мужиком? Тебе не до того было…
– Ксения Валерьевна, вы ошибаетесь. Мне всегда есть дело до пациентов.
