Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Я улыбаюсь с закрытыми глазами, словно меня развезло под алкоголем и наркотиками. Мне аж сладко, но эта сладость не на языке, а во всем теле.
Никакие пальцы и прятки в туалетах с книгами не сравнятся с реальностью.
Но я бы могла ее не познать.
Могла бы отвергнуть, если бы решила и дальше играть не пойми кого, а не быть просто женщиной.
Глупой, где-то наивной, где-то агрессивной и решительной, но главное честной. С собой, детьми, с матерью, с Марком, и даже с его любовницей.
Я не испугалась быть честной и приняла себя такую, какой я есть без лоска высокомерия, лжи и игры на публику.
— Вот что тебе нравится? — хмыкает Марк. — Не могла сказать раньше?
Глава 61. Я принимаю вызов
— Я не могла о таком сказать, — я переворачиваюсь на спину и вздыхаю. — Читать могла, а говорить нет.
Мужики поэтому и смеются, что женщины с Венеры, а они с Марса.
Мы можем зачитываться эротическими романами с жесткими откровенными сценами, мечтать о спонтанной грубости мужей, об их приказах и даже наказаниях, но сказать об этом вслух?
Нет.
А зачем тогда быть замужем, если с человеком, которому родила детей, ты не можешь быть честной?
Где логика?
Я обратилась к логике и честности лишь на пороге развода, когда между мной и Марком почти ничего не осталось.
Когда во мне перестали видеть близкую и любимую женщину.
И когда я сама почти забыла, что я Марка хотела и любила.
И самое страшное в нашей истории то, что не будь между нами встряски и ярости Марка, то я бы до старости прожила той, кем была. Лицемерной дурой, которая не уважает мужа, но любит хвастаться перед чужими людьми красивой лживой картинкой.
Увы, я бы сама не задумалась, что живу во вред своей семье, во вред детям, во вред муж и во вред самой себе.
Я хотела быть особенной не для Марка и семьи, а для посторонних людей, и сколько нас таких, кто поставили семьи на вторые и третьи места.
— Я бы, удивился, но… — Марк зевает, — не отказал."
"— Я не понимала… как тебе объяснить-то, — накрывал лоб ладонью, — я не хотела ничего объяснять тебе. Все же с этого началось. С того, что…
— Ты меня не хотела.
— Да.
— Такое слышать… обидно, — Марк аккуратно ощупывает повязку на носу, проверяя, на сползла ли, — неприятно… Хотя я ведь все это понял в какой-то момент и тоже смолчал.
