Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Ему, как мужчине стыдно, что мне известно: моя дочь пугала и шантажировала его Марком.
— Никто тебя в лесу не закопает, — вздыхаю я. — Марк дал торжественную клятву тебя не трогать и отпустить с миром.
— И дочь я не увижу.
— Увидишь, — обещаю я. — Яна, может, дурында, но у нее есть я и Марк, которые… ну, тоже наломали дров прилично. Мы сейчас… нагоняем потерянное время в воспитании, знаешь ли.
— Но я Яну люблю, — Андрей хмурится и, наконец, смотрит на меня, — но остаться… она меня не уважает. Да и как уважать после всего? Я же не мужик для нее.
— Но ты хотел развода.
— Поэтому и хотел, что меня любили только на видео.
— Стремно, — соглашаюсь я, — но докажи, что ты мужик.
Смеется.
Горько и разочарованно.
Как мужчине доказать, что он мужик, после того, как испугался угроз жены?
Напрягается и смотрит мимо меня. Я оглядываюсь. Из уборной возвращается Марк. Рожа злобная, шаги уверенные и размашистые, и затихает не только наш зять, но и другие посетители кафе. Кто-то даже глаза тупит.
А я не боюсь.
Я любуюсь. Этот злой и страшный мужик — мой.
— Я тут подумал, — Марк возвращается за стол. Одергивает полы пиджака и поправляет галстук, пристально глядя на Андрея, — я отправлю тебя к цыганам.
— Что?
— Дела у них опять ко мне какие-то, — Марк кривит губы. — Сам я в их табор больше ни ногой, а ты поедешь.
— Что?
— Переговоры проведешь, — строго безапелляционно заявляет Марк.
Вот так Марк решает проблему Андрея. Если хочешь быть мужиком, то начинай с цыган, которые опять появились в нашей жизни с сомнительной идеей организовать какой-то бизнес с нашими бабками.
— Ну, какой же из меня переговорщик… — Андрей нервничает еще больше, когда Марк недобро прищуривается.
— Я вижу в тебе потенциал.
Андрей удивленно замолкает. Несколько секунд он обдумывает слова Марка и заметно меняется.
Аж приосанивается.
— Ты же с цыганами дел не имеешь, — удивленно шепчу я Марку.
— Не веду, — он взгляда с Андрея не спускает. Сканирует на эмоции и на страх.
— Это их оскорбит, — предполагаю я.
Марк разворачивается ко мне вполоборота и широко улыбается:
— Знаю, Оля, в этом весь смысл.
— Ему ноги переломают… это в лучшем случае…
— Готов на сломанные ноги, — Марк вновь смотрит на Андрея.
Тот сглатывает и… кивает.
Готов. Он неожиданно готов рискнуть, и меня это удивляет до уважения к его решительности, пусть и немного наивной.
