Автор
Мужчина хмурится и грубо заявляет о своем желании развестись. Видя его решимость, девушка не знает, как отреагировать, не желая терять самообладания. Ее дрожащие руки с салатницей напоминают о том, что любовь - это не только слова, но и действия.
— Три! — рявкаю я, швыряя ей телефон. — Забирай свою рабочую технику и вали!
Она ловит телефон, бросает на меня затравленный взгляд.
— Артур, я правда тебя любила... По-своему.
— По-своему? — хриплый страшный смех рвется из моей груди. — То есть как очередного клиента?
— Нет! Ты был особенным...
Интересно, скольким мужикам она это говорила? Скольких обвела вокруг пальца своими «особенными» чувствами?
— Вон!!! — ору я, и она наконец бросается к выходу.
Хлопает входная дверь. Тишина обрушивается на меня, давит на виски.
Внутри пустота. Только сейчас я замечаю, что костяшки пальцев разбиты в кровь от удара по стене. Но физическая боль кажется незначительной по сравнению с тем, что творится в душе.
В висках стучит, сердце колотится где-то в горле. Дышать тяжело — воздух застревает в легких, и я ослабляю галстук. Как душно... Надо выпить воды.
Иду на кухню и у стола замечаю большой бумажный пакет с золотым тиснением — это логотип одного из самых дорогих ресторанов города. На столе россыпь пустых пластиковых контейнеров.
Что за черт? Неужели она все это съела сама?.. Нет, столько еды в одного человека попросту не влезет.
Беру первый контейнер, читаю этикетку: «Куриная грудка в апельсиновом соусе». Второй: «Ризотто с белыми грибами». Третий: «Салат Мраморный». С каждым прочитанным названием к горлу подступает тошнота. Это же... это же все те блюда, которыми она меня «баловала»… Которые якобы готовила сама!
Распахиваю дверцу холодильника. Так и есть — все эти шедевры «домашней кухни» аккуратно разложены по мискам и контейнерам.
Понятное дело, Лана не ждала меня так рано, вот и не успела замести следы, выкинуть все контейнеры.
Хозяюшка хренова! Даже здесь умудрилась обмануть. Все, абсолютно все было враньем.
И вдруг, словно наваждение, перед глазами возникает другое лицо.
Ева. Моя Ева с ее теплой, искренней улыбкой. Воспоминание такое яркое, что кажется — протяни руку и коснешься.
— Я испекла пирог, — ее голос звучит так отчетливо, будто она здесь, рядом. Чувствую, как ее нежные руки обвивают мою шею, как ее губы касаются щеки в легком поцелуе. — Твой любимый. Проходи скорее, я тебя заждалась…
Видение тает, оставляя после себя острое чувство потери и вины. Ноги подкашиваются, и я тяжело опускаюсь на стул."
"Боже, что я наделал? Променял настоящее чувство на фальшивку в красивой обертке.
