Автор
Мужчина хмурится и грубо заявляет о своем желании развестись. Видя его решимость, девушка не знает, как отреагировать, не желая терять самообладания. Ее дрожащие руки с салатницей напоминают о том, что любовь - это не только слова, но и действия.
Скоро стемнеет, и я неспешно прогуливаюсь по набережной.
Поначалу расстраиваюсь, что забыла сотовый в номере и не смогу фотографировать, но потом решаю, что так даже лучше: так я буду полной мере наслаждаться видами, запечатлевая их в памяти. А тут есть на что посмотреть.
Справа от меня — небоскребы, и в их стеклянные фасадах отражаются последние лучи уходящего солнца. Я даже замираю на минуту, настолько потрясающе выглядит красивая игра света и тени на зданиях.
Затем продолжаю медленно идти по идеально ровной дорожке из светлого камня мимо многочисленных ресторанов и кафе.
Однако у меня совсем нет аппетита, поэтому прохожу мимо, глядя на бескрайнюю гладь Персидского залива. Вслушиваюсь в тихий шепот волн, и на какое-то время все мои проблемы отходят на второй план, хотя по-прежнему маячат на заднем фоне.
Еще через час прогулки ноги начинают гудеть, и я возвращаюсь в номер отеля.
Практически сразу обнаруживаю пропущенный звонок от сына и пишу ему в мессенджер.
Короткую переписку Паша заканчивает сообщением со смайликами: «Ну что, готова отпраздновать двадцать лет и прожить вместе с папой еще двадцать?»
Затем добавляет: «Не, двадцать мало, лучше сорок».
Вроде бы совершенно невинный вопрос, а я цепенею с телефоном в дрожащих руках.
Глаза мгновенно наполняются влагой так, что экран сотового расплывается, превращаясь в нечеткое пятно. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я отделываюсь смайликом, желаю сыну спокойной ночи и кладу мобильный на кровать рядом с собой.
Все те эмоции, которые я почти успешно давила весь день, снова вырываются наружу. Даже не знаю, какая из них сильнее.
Я грустно усмехаюсь. Еще двадцать или сорок лет вместе? Их уже не будет.
Вот так вот строишь-строишь жизнь кирпичик за кирпичиком, а постройка оказывается не крепким зданием, а неустойчивым соломенным домиком.
Сердце снова пронзает острая боль, а мысли о предательстве Артура вызывают спазмы.
Я ведь так верила в него… Ему верила.
Противное чувство разочарования сдавливает грудную клетку, мешая дышать.
Ужасно мерзко думать о том, что он был с другой, а потом как ни в чем не бывало ложился в нашу постель, и я засыпала у него на плече. На плече, на котором, скорее всего, до этого лежала она.
Хуже всего то, что теперь я сомневаюсь во всем, что было между нами. Что из этого было настоящим, а что нет? Как долго я носила розовые очки?
Странно, но я чувствую и стыд, как будто это я в чем-то виновата.
