Автор
В романе "Развод. Моя (не) желанная" автор исследует границы доверия и страсти в отношениях между кошечкой Ярославой и её мужем-диким джентльменом, обещающим независимость, но вместо этого прячущим тёмные стороны своего характера. Магическое сочетание эмоций и загадок делает этот роман не просто сюжетом, но и запутанной атмосферой опасности и притягательной сладости лжи....
Что с ним было не так, чёрт возьми?
Зачем ему эти сложности?
Но пока голова его пыталась отыскать ответы на эти вопросы, тело действовало.
В конце концов им ведь нельзя ослаблять бдительность.
Самое время им с супругой отправляться в постель.
Глава 30
К тому времени, когда Громов переступил порог на какое-то время нашей общей спальни, я окончательно проснулась.
Веки я, прочем, приоткрыла лишь когда услышала, как он тихонько фыркнул.
Я подняла на него взгляд — муж смотрел в сторону окон.
Ну да.
Он почувствовал, что я смотрю на него, скосила на меня насмешливый взгляд:
— Так и знал, что притащишь сюда какую-нибудь раскладушку.
— Это софа.
— Ну да. Тут, конечно, принципиальная разница.
Я заёрзала у него на руках, но добилась только того, что он прижал меня к себе сильнее, будто кто-то пытался меня у него отобрать.
А ещё Громов проигнорировал софу. Он подошёл к постели и опустил меня на неё, тем самым давая понять, что думает о моей инициативе.
Но мне тут же, очень не к месту, припомнилось, откуда он так поздно прибыл.
Я отодвинулась от него, сползла с кровати, отчего-то вообразив, что он надумает тут же улечься рядом.
Это при том что Громов ещё даже пиджака не успел с себя снять.
— Далеко направилась? — услышала за собой насмешливое и ещё больше разозлилась.
— В душ, — я на ходу сцапала из кресла аккуратно сложенную там пижаму и потопала из спальни.
Побыстрее бы смыть с себя все ощущения от прикосновения его рук.
В душевой я проторчала чёрт знает сколько времени, трусливо уповая на то, что к тому времени, когда я оттуда выберусь, Громов просто-напросто заснёт.
И я почти поверила в это, когда высушив волосы и переодевшись, решилась-таки вернуться в спальню.
Там теперь горела только осветительная панель над кроватью, и в сумерках я прокралась к застеленной свежим постельным спасительной софе.
Спустя минуту Громов прошёл мимо меня и на ходу совершенно будничным тоном отметил:
— Если я вернусь из душа в пустую постель, пеняй на себя. У тебя есть двадцать минут на то, чтобы переехать.
Я взвилась из-под одеяла:
— Громов, что ещё за приказы? Никуда я не…
— Двадцать. Минут, — отрезал супруг и скрылся в дверях, оставив меня полыхать от негодования.
