Автор
В романе "Развод. Моя (не) желанная" автор исследует границы доверия и страсти в отношениях между кошечкой Ярославой и её мужем-диким джентльменом, обещающим независимость, но вместо этого прячущим тёмные стороны своего характера. Магическое сочетание эмоций и загадок делает этот роман не просто сюжетом, но и запутанной атмосферой опасности и притягательной сладости лжи....
— Благодаря Громову и компании оно очень хорошо мне запомнилось.
А ведь Громов говорил, что они как-то его отлупили. Вот только за что — не сказал. И Плотников основательно затаил на обидчика.
— Знаешь, сначала я искренне удивился, — Плотников вырвал меня из кокона суматошных мыслей. — Очень удивился тому, что ты согласилась выйти за этого хулигана. А потом… потом понял, что ничего удивительного в этом в общем-то нет. Всё очень даже логично.
— Разве? — я пыталась стряхнуть с себя ступор, в который впадала от обилия тревожной информации.
Плотников глубоко вдохнул студёный воздух и устремил взгляд куда-то поверх облетавших крон садовых деревьев:
— Он со школы тебя защищал. Видимо, уже тогда планы строил.
— Чего?.. — не сдержалась я, пытаясь осмыслить в довесок ещё и это неожиданное открытие. — Ты… о чём ты вообще говоришь?
Плотников опустил на меня взгляд, и в нём впервые за время нашего общения промелькнуло что-то агрессивное, почти злобное.
— Ну да, притворись, что для тебя это новость. Алина, я думал, ты всё-таки выше этих пошлых ужимок.
Я растерянно заморгала.
— Твой супруг и его дружки именно за это меня тогда и отходили. И не смотри на меня так, будто слышишь об этом впервые. Ни за что не поверю, что Громов тебе не похвастался.
А я-то, наивная, предполагала, что меня уже сложно чем-нибудь удивить…"
"— Но я в этом, представь себе, усматриваю и позитивный момент, — бледный взгляд потеплел.
Сумасшедший. Совсем на голову плохой…
— Слушай, ты совсем не так это всё понимаешь.
— Алина, только не отрицай, что нас вообще ничего не связывало.
Мне хотелось сорваться с места и с криками убежать отсюда подальше. Сделать это было бы куда-а-а легче, чем объяснить непробиваемому Плотникову бездонную глубину его заблуждения.
— Нас связывало только то, что мы были знакомы. Это всё.
— Ты собираешься отрицать своё ко мне отношение?
— Я относилась к тебе так же, как и ко всем!
— Это неправда.
От него веяло такой непоколебимой уверенность, что я только сейчас со стопроцентной чёткостью поняла — Плотников реально в это верил. Не надеялся, не предполагал. Он уверовал в то, что моё поначалу благожелательное к нему отношение было продиктовано настоящей симпатией.
