Автор
История женщины, чья жизнь разрушилась в один момент. После выкидыша и измены мужа ей предстоит найти в себе силы начать заново. Эмоциональный роман о боли, разочаровании и возрождении перед лицом невзгод, о том, как женщина учится жить для себя.
- О, милая, за те деньги, которые я готов предложить, твои соседи в очередь встанут, лишь бы продать мне свою квартиру. - Макс хмурится и продолжает другим, совершенно “домашним” голосом. - Сонь, свари, пожалуйста, кофе, - ловит мой взгляд и добавляет тихо: - очень надо.
Я жму плечами. Встаю со своего места, достаю из ящика турку и пакет с перемолотыми зернами арабики:
- Тебе надо, ты и вари. Сахар на столе, сливки в холодильнике.
Титов не ведется на провокацию. Он сосредоточенно готовит напиток, игнорируя и мое молчание и возню за стенкой. Очевидно, Степан сбежал из комнаты и теперь устроился на диване под мультики. Я узнаю знакомую мелодию из Простоквашино, и качаю ногой в такт.
Если не знать обстоятельств, то картина выходит действительно семейная. Сын в зале смотрит детский фильм, я сижу за столом перед вазой с любимыми конфетами, муж (пускай и бывший) варит кофе. Идиллия. Но как в анекдоте: есть один нюанс."
"Я замечаю, что Макс успокоился и взял себя в руки. Потому что он снова контролирует свои движения и держится ко мне правой стороной. Ему это мешает, но он делает вид, что именно так и надо.
За минуты его помутнения я во всех деталях успела разглядеть шрам. Шрамы. В ресторане было достаточно темно, чтобы увидеть их во всей неприглядной и уродливой “красоте”. Ни на лице, на на голове Максу не стали делать пластику, чтобы сгладить швы и попытаться минимизировать урон. Брутальность? Теперь он больше походил не на лощеного московского денди, а на заправского бандита из девяностых с боевыми шрамами и отметинами. Меня снова одолевало необъяснимое желание прикоснуться к этим рубцами пальцами, будто если я почувствую неровные края, их глубину, извилистый рисунок, то мне перейдет тайное знание о том, как Титов их получил.
Вероятно история была такой же уродливой как и они сами. Черной и злой, лишенной героической составляющей. И все же я хотела знать все подробности и обязательно спрошу о них, но не у сурового мужчины напротив, а у его старшего брата, если подвернется удобный случай.
Мысли разбиваются о фарфоровые стенки чашки, которую Макс ставит передо мной. Делаю первый глоток и киваю: именно так, как я люблю. Но горячий напиток не способен растопить глыбу обид между нами, это не решение наших проблем, так, короткое перемирие.
Я сижу за столом, Титов стоит, облокотившись о холодильник и даже на меня не смотрит.
- Просто прими, что теперь я вернусь в твою жизнь.
