Автор
Добро пожаловать в аэропорт... Не дослушав, отвлекаюсь на резко заплакавшую дочь. Пассажир спереди резко оборачивается и бросает на нас свой презрительный взгляд. Здесь начинается история о двух судьбе, разорванных судом судеб, где любовь превращается в ненависть, а дочь становится заложником семейных ссор и мести....
Сейчас это хоть и отзывается в сердце, но совсем не оказывает того действия, на которое я ждала. Или же… или же я давно простила, но еще этого не поняла?
По крайней мере, меня больше так сильно не торкает тот факт, что Динар мне изменил. Как и то его отношение ко мне все это время. Я словно… переболела.
— Я хотел бы все исправить и подумал, вы могли бы… остаться здесь. Хотя бы на месяц. Если у меня не получится, я отпущу тебя, Ясмин. Клянусь, я больше не буду лезть к тебе со своими чувствами, но просто дай мне последний шанс.
Эпилог
— Мама! — кричит Надя и настойчиво бежит ко мне.
За ней наперегонки ребята, но как только мальчики видят меня, замедляются, а затем и вовсе опускают глаза в пол от стыда. Так-то. Сколько раз я говорила, что девочек обижать нельзя, а они сразу вдвоем, с недовольными лицами. И хоть я знаю, что дочка тоже не подарок, все равно прошу их быть терпимее. Им еще заводить семьи, так что не помешает научиться не вспыхивать, подобно спичкам.
— Снова вы не можете помириться, — строго говорю.
Больше для Нади, ведь она часто является зачинщицей конфликта. Она озорно улыбается и прячется за мной. В этом году ей идти в школу, а мальчикам уже по одиннадцать. Они взрослые и им часто неинтересно играть с ней, но разве Надю это когда-нибудь останавливало?
— Забери ее, мам, — просит Давид.
— Да, ма… у нас свои дела, она мешается.
Как только они собираются уходить, Надя тут же идет за ними, выныривая из-за моей спины. Они тормозят, оборачиваються.
— Ну, мама! — синхронно и с возмущением.
— Что же вы никак не подружитесь, — задаю риторический вопрос и все-таки откладываю обрезку роз.
Отвожу детей в беседку, наливаю лимонад и начинаю долго-долго говорить, как нужно себя вести. Надя практически не слушает, мальчикам тоже становится скучно буквально на середине.
— Ма, мы все поняли, можно идти?
— Нет.
Сидят дальше с недовольными лицами.
— Эй, сопля мелкая, пойдешь с нами? — говорит Давид сестре.
— Я не сопля.
— Не можешь подыграть, что ли! — возмущается Матвей.
Они неисправимы. Что бы я не пыталась сделать — они практически никогда меня не слушают. Я стараюсь хоть как-то их растормошить, заставить нормально общаться друг с другом, но получается это плохо. Они — мальчики, а Надя девочка. И ей очень хочется внимания со стороны братьев, чтобы они с ней играли, а им… им это все просто неинтересно.
— Может, хоть ты им скажешь? — резко поворачиваюсь к Динару.
То, что он пришел, я поняла по вдруг вспыхнувшим радостью лицам детей.
