Поглаживает, не разрывая зрительного контакта, слегка ухмыляется, когда непроизвольно отдергиваю руку, чтобы освободиться от захвата. Я не собираюсь его соблазнять, как бы того ни хотел папа. Между мной и Давидом давно все кончилось. Он, безусловно, видный мужчина. Статный, красивый, сексуальный, но он…
Как бы это объяснить?..
Слишком самоуверен?
Даже сейчас… он смотрит на меня так, будто прямо в это мгновение я должна упасть в его объятия от одного жеста внимания. Он знает о своей неотразимости, а меня считает женщиной явно не его уровня.
Это читается в каждом слове, взгляде и жесте. Он словно дает мне понять, что своим вниманием делает мне одолжение. И ждет, конечно же, отдачи. Преклонения, может, жажды. Я должна его соблазнять, как и сказал отец. Я должна ему показать все свои положительные стороны, чтобы у него появилось желание быть со мной.
От этого меня начинает подташнивать, и я все же вырываю руку.
— Разонравился браслет? — хмыкает.
— Я хочу, чтобы ты убрал оттуда маячок. Немедленно.
— Снять браслет можно специальным ключом.
Как ты можешь догадаться, с собой у меня его нет.
— Я готова поехать к тебе.
— Вот так сразу?!
— Прекрати паясничать, Давид. Мне не нравится слежка за мной.
— Я за тобой не слежу, Ясмин, а присматриваю. Согласись, тебе ведь нужна была помощь в нашу последнюю встречу.
— Я сниму его сама, — предупреждаю.
— Да пожалуйста. Если найдешь ювелира, который рискнет своим местом, сорвав пломбу с такого изделия.
— И что ты предлагаешь? Рубить руку?
Давид заразительно смеется, но мне ни разу не смешно.
Я лишь недоуменно смотрю на мужчину, с которым некогда нас связывали довольно близкие отношения. Теперь не могу понять, что вообще в нем нашла. Нет, конечно, он неотразим и всегда таким был, но ведь в дополнение он еще и нарцисс, занимающийся самолюбованием и жаждущий восторженных вздохов от окружающих.
— Зачем сразу руку, Ясмин? Можно ведь… попросить меня.
Он делает шаг ко мне, я на два отступаю назад. Смотрю предупреждающе и даже порываюсь вытянуть руку, чтобы установить между нами дистанцию, но в последний момент сдерживаюсь.
Давиду явно не нравится мое поведение. Он прищуривается, хмыкает…
Я отчетливо вижу в его взгляде недоумение. А еще он меня оценивает. Не только сейчас, но и раньше. Все это время, что мы виделись, Давид словно… приценивался? Господи! Этого мне только не хватало! Чтобы меня оценивали, словно выставленный на витрину товар!
— Я тебя попросила, Давид. Вижу, к просьбам ты холоден.
