Автор
Добро пожаловать в аэропорт... Не дослушав, отвлекаюсь на резко заплакавшую дочь. Пассажир спереди резко оборачивается и бросает на нас свой презрительный взгляд. Здесь начинается история о двух судьбе, разорванных судом судеб, где любовь превращается в ненависть, а дочь становится заложником семейных ссор и мести....
— Мальчишкам здесь понравилось, — говорит Елена.
Я это и сама вижу. Матвей и Давид, словно у себя дома, носятся по детской, радостно швыряя друг в друга мягкие квадратики.
— Детская Нади по соседству, — поясняет Елена. — Это чтобы мальчишки ее не будили.
— Хорошо.
— Мы приготовили вам полезный обед. Приказать накрыть на стол?
— Можете попросить принести в детскую? Не думаю, что дети захотят есть за общим столом в первый день. Здесь все для них новое.
— Боюсь, что нет, — сухо говорит Елена. — Тимур Владленович сказал, чтобы все ели за общим столом.
Я уже и забыла, что в доме отца все неизменно завтракают, обедают и ужинают всем семейным составом в специально отведенное для этого время. Удивляюсь лишь тому, что сегодня время подстраивают под нас.
— Тогда скажите, что мы спустимся через двадцать минут.
— Хорошо.
Пока няня уходит, быстро веду детей в ванную, а после достаю из сумки яблочные и банановые чипсы и вручаю по упаковке Давиду и Матвею, а Наде скармливаю банку пюре. Они проголодались с дороги, а мне, чтобы спуститься вниз, нужно немного времени.
— Мам… а это наш дедушка? — первым спрашивает Матвей.
— Дедушка.
— Он… какой?
Я на несколько мгновений теряюсь от этого вопроса, потому что не знаю, что отвечать детям. Врать им не хочется, так что сказать, что дедушка добрый и они обязательно с ним подружатся, у меня не поворачивается язык. За меня об отце говорит вошедшая Елена:
— Тимур Владленович приказывает вам спуститься.
Глава 4
Из-за длительного отсутствия я забываю еще об одной немаловажной детали — дети в этом доме всегда обедали отдельно от взрослых. Пришедшие на приемы, друзья или знакомые, неважно. Отец никогда не пускал детей за общий стол, считая звучащие за ним темы неприемлемыми для их ушей. Так что когда Надю пытаются забрать у меня из рук, я впервые проявляю настойчивость и непреклонность. Забрав детей из соседней столовой, перевожу их в общую и приказываю прислуге накрыть для них там.
Они удивлены и растеряны, но просьбу мою выполняют, хоть и не уходят далеко, явно ожидая, что когда появится хозяин, то все потребует перенести обратно. Я, честно говоря, тоже так думаю, но папа лишь недовольно кривится и отсылает всех, приступая к обеду.
Мы едим молча. Даже мальчики, обычно вечно болтающие, сейчас молча ковыряют филе рыбы в тарелке. Им здесь непривычно.
