Автор
Добро пожаловать в аэропорт... Не дослушав, отвлекаюсь на резко заплакавшую дочь. Пассажир спереди резко оборачивается и бросает на нас свой презрительный взгляд. Здесь начинается история о двух судьбе, разорванных судом судеб, где любовь превращается в ненависть, а дочь становится заложником семейных ссор и мести....
Оба были примерно на одном и том же уровне, а теперь… теперь мы высоко. Я в своей сфере, а Назар — в своей. Он тоже женат. Пять лет в счастливом браке. Жену любит и не ушел от нее даже после того, как она потеряла ребенка. Назар не вдавался в особые подробности, но кажется, Настя так и не смогла родить. На каком-то сроке у нее пришлось вызывать искусственные роды, потому что у ребенка пропало сердцебиение. После этого Настя впала в затяжную депрессию, и они с Назаром пытались все это пережить. Едва не развелись, но выстоять все же смогли.
Я все это знаю вскользь, потому что никто из них подробностей никогда не рассказывал. Нет детей, потому что не хотят — вот официальная версия у четы Арбатовых.
— Я пытался, Назар. Я хотел вернуть семью.
Вижу, как друг наливает себе алкоголь в стакан, отодвигая при этом бутылку от меня. Отпивает из бокала несколько глотков и вкрадчивым голосом спрашивает:
— А что ты сделал, чтобы она вернулась?
Крепко задумавшись, молчу. Что я сделал? Мне казалось, что все возможное, но вот так сходу не могу даже вспомнить.
— Молчишь… Потому что ни хрена ты не сделал, Динар."
"Сейчас мне здесь не хватает Демьяна, который живет со своей женой в Таиланде. Вот уж у кого можно было посоветоваться, как он вымолил прощение у жены после того скандала, что был. Хотя знаю я, как. Инвалидом стал. Даже здесь меня обскакал. Сомневаюсь, что Ясмин оценит и прибежит ко мне, если я вдруг не смогу ходить. Я-то ей действительно изменил, а не вид сделал.
— Тебе легко говорить, — “наезжаю” на Назара.
Он усмехается, залпом осушает бокал и со звоном ставит его на стол.
— А если я скажу тебе, что у меня есть внебрачный ребенок? Девочка. Дочка. И я, блядь, даже не знаком с ней.
— То есть как…
Кажется, я трезвею еще больше, но все равно не могу понять смысл сказанного.
— У тебя где-то ребенок есть? И Настя не знает?
— Конечно, не знает.
— Она родилась уже после…
— Конечно, после.
Молчим некоторое время. Я даже не знаю, что в таких случаях говорят. Сочувствовать или… сопереживать?
— И… что ты планируешь делать?
— Ничего, — отбивает равнодушно. — Все то же самое, что делал все это время. Отчислять бабки за молчание и держать все в тайне. Мы с Настей не собираемся иметь детей, а у той… женщины хватит ума не появляться в нашей жизни. Того количества денег, что я регулярно ей перевожу, хватает на безбедное существование.
