Автор
Агата и Масяна наскоро приготовляют свой разводный чемодан, каждый с своей печалью и неумолимой уверенностью. Их отношения рушились, как дом постепенно распадается под наждачкой. Напряженная атмосфера напоминает о том, что все кипит внутри этой семьи, словно море готовится к шквалистому бурю....
Самому себе объяснить не могу, нахуя на Ляльку полез. Точнее, нахуя как раз знаю: сочная, так и захотелось откусить. Надо было на этом и остановиться. Чем привлекла? Явно не доступностью, за этим добром всегда можно к стюардессам сходить. На хую божественно вертелась? Тоже нет. Бывало и лучше. Почему её выбрал заменой Агате? Агату вообще можно кем-нибудь заменить?
Горько. Хочется кожу содрать. Выбираюсь из душа, надеваю халат, смотрю в зеркало. Мудак ты, Маратик. Со всех сторон, куда ни посмотри, конченный мудак.
Накрываю на стол, включаю телевизор — тишина давит на уши.
Просыпаюсь с гудящей головой. Не помню, как отрубился. Телек работает, на часах — семь утра. Перегар висит в воздухе, во рту кисло. Понедельник — день тяжёлый, как ни крути. Даже если ты в этот понедельник свободен. Завтрак в номер, вкуса еды не чувствую, сплошной картон.
Номер забронирован на три дня, пока поживу тут. Надо квартирантам сказать, чтобы со следующего месяца съезжали. Что делать с квартирой? Как будто есть варианты… Девочкам оставлю без разговоров. Себе только машину оставлю, у Агаты своя. Благородно? Скорее, плата за боль, которую им причинил. Господи, как же хочется закрыть глаза, а открыть пять лет назад! Как там фильме было, когда он одно слово на стене написал, и всё изменилось? Нет.
Надо с Костиком поговорить, не откладывая. Пишу Ляльке, предупреждаю, что к садику приеду. Прочитала, спрашивает: зачем? К тебе, блядь, просится! Ясно же, что к сыну. Отправляю голосовое:
— Хочу поговорить с Котом.
Думаешь, ему нужна сейчас твоя правда?
Пишет, не голосовым. Можно позвонить, но её голос слышать не хочу.
