Автор
Лейла чувствует себя в болоте, каждый шаг кажется невозможным, когда она ожидает ответа от сестры и мужа одновременно. Однако каждое мгновение вытягивается до ужасного напряжения, пока мир вокруг начинает разворачиваться по-другому.
Все. Точка. На этом наши пути разошлись. Ты мне больше не нужна. Что за непонятные действия за моей спиной? И о какой любви ты тут говоришь? Ты. Кто. Такая? — Он специально выделяет каждое слово. — И зачем сюда пришла? Я что, тебе мало заплатил? Да вроде бы сумма приличная...
От шока девушка прижимает к себе сумку и начинает активно хлопать глазами, явно не желая отвечать на эти вопросы.
— Ну, что молчишь?!
Бурак багровеет. Покрывается пятнами от злобы и ненависти. Вижу, что он не собирается останавливаться в своем желании уничтожить нахалку прямо сейчас.
Он шагает вперед, и, сильно сжав девушке руку, притягивает к себе.
— Больше никогда не приближайся к моей жене. Слышишь? Никогда. Ты мне никто. Получила свое — проваливай. Катись к черту!
Девушка морщится от боли, но сказать ничего не может.
А затем Бурак резко ее отпускает. Она едва не спотыкается на своих шпильках, но вовремя удерживается, цепляясь за подлокотник стоящей недалеко лавочки.
— Пойдем, — говорит Бурак, обращаясь ко мне. Он берет меня за руку и тащит туда, где стоит его автомобиль.
Смачно выругавшись себе под нос, он открывает мне дверь, и я опускаюсь в кресло. Обойдя машину, Бурак садится за руль и прикрывает глаза, будто успокаивая себя самого.
Между нами повисает пауза, которая давит на виски, но Бурак ничего не говорит, очевидно, не собираясь со мной объясняться. А я начинаю злиться. И сильно.
— Молчишь?
В ответ слышу тяжелый вздох. Феррахоглу с силой сжимает руль.
— Какого черта ты творишь, Бурак? — огрызаюсь я. — Вот видишь, во что вылились твои необдуманные поступки? К чему привели? Тогда ты повел себя мерзко... В нашем доме. Ужасно! И еще считаешь, что я непременно должна тебя простить.
— Лейла...
— Ой, или я должна поблагодарить тебя за то, что ты поставил на место охамевшую вкрай бабу?! А не ты ли, позволь спросить, пригласил ее в нашу жизнь? Позволил лечь в нашу постель, преследуя лишь одну цель — сделать мне больно?! Или ты продолжаешь это делать? Так скажи мне, неужели тебе так нравится то, что чужие девки пытаются меня унижать? Сыпать такими обвинениями, что просто кровь из ушей! Ты ведь даже не знаешь, что она мне сказала.
На лице Бурака ходят желваки. Он пышет гневом, от которого, очевидно, еще не отошел.
— Ты просто не понимаешь, каково мне...
