Автор
Лейла чувствует себя в болоте, каждый шаг кажется невозможным, когда она ожидает ответа от сестры и мужа одновременно. Однако каждое мгновение вытягивается до ужасного напряжения, пока мир вокруг начинает разворачиваться по-другому.
Ну и прислуга, конечно. Однако я хочу все сделать сама. Никогда никому не разрешала прикасаться к своим вещам. Мне это не нравится.
Не выспалась. Потому что жить с мужем под одной крышей, но не прикасаться к нему, — та еще пытка. Мне становится плохо от мысли, что он совсем рядом. Сделай несколько шагов, протяни руку — и сразу достанешь. Но это не так легко, как кажется. Он сам отдалил нас друг от друга. Сам оттолкнул, построил между нами стену, которую сейчас сам же вышибить не может.
— Али, родной... А как же твои друзья? Ведь они ждут тебя, — пытаюсь уговорить сына.
Ну, блин... Вот что он будет делать в компании? Бегать туда-сюда? Вопросы задавать? Интересоваться чем-то, что его внимание привлечет? Окей, я согласна. Но не сегодня... Потому что в офисе намечается важная встреча, на которой я тоже должна присутствовать. А я чувствую себя настолько вымотанной, что вообще ничего не хочется. Не смогу сконцентрироваться, постоянно буду бегать за Али.
— А папа отвез бы, — неожиданно выдает сын, топая. Он складывает на груди руки и обиженно надувает губы.
— Что случилось? — раздается голос Бурака.
Я поднимаю голову, замечаю его у двери. Хмурый такой, с Али взгляда не сводит.
— Мама не разрешает с вами поехать!
— И из-за этого ты грубишь?
Сын на секунду застывает, он явно не ожидал такой реакции. Ведь отец его всегда поддерживал, с каждой мыслью соглашался. Никогда не отказывал. А сейчас вдруг против пошел.
— Я не грублю, — тихо отзывается Али, опуская голову. — Хорошо, я в садик поеду.
Подняв на меня глаза, легонько целует в щеку.
Бурак ловит его, поднимает на руки. Заглядывает в лицо. Оба хмурые, расстроенные.
— Нельзя так с мамой разговаривать, Али. Если ты думаешь, что будешь идти против нее и при этом получишь от меня поддержку — ты ошибаешься, сын. Она твоя мама, не забывай. Она единственная, кто твою боль ощущает как собственную. За тобой ухаживает, все, что хочешь, готовит. Бежит к тебе, когда ты падаешь.
Сын кивает. Вскинув брови, смотрит на меня. Жестом просит Бурака отпустить его. И, будто взрослый человек, понявший свою ошибку, возвращается ко мне, чтобы обнять мои колени.
— Прости, мам. Я больше не буду так.
Али выбегает из комнаты. Я же глубоко вздыхаю. Сумасшедший день. А он только начался.
— Спасибо, — шепчу, отворачиваясь.
Я ищу телефон, чтобы наконец спуститься. Я готова.
