Автор
Лейла чувствует себя в болоте, каждый шаг кажется невозможным, когда она ожидает ответа от сестры и мужа одновременно. Однако каждое мгновение вытягивается до ужасного напряжения, пока мир вокруг начинает разворачиваться по-другому.
Я осторожно выпутываюсь из его объятий, и, укрыв сына одеялом, иду в спальню. Необходимо и самой принять душ и переодеться. Ведь со вчерашнего дня на мне то же платье уже не первой свежести. Выглядит не лучшим образом.
Я беру из шкафа бежевые брюки, выбираю подходящую футболку. Принимаю душ, одеваюсь. И едва выхожу из просторной ванной комнаты, тут же ударяюсь носом о чью-то грудь. От этого простого действия я моментально покрываюсь мурашками.
Знакомый запах забивает легкие. Проникает в кровь. Течет по венам.
Я думала, что больше не увижу Бурака сегодня. Отдохну. Оклемаюсь. Приду в себя и соберусь с мыслями.
Но он никуда не ушел... Остался дома.
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с бездушными глазами мужа, в отражении которых по глупости всегда видела себя. Умирала от тоски, когда его не было рядом. Ставила его на пьедестал. Любила до безумия. До дрожи в коленях... Считала единственным и неповторимым.
Но все это оказалось ложью. Лишь иллюзией. Я не узнаю своего Бурака...
Того, кто однажды забрал мое сердце.
Сейчас перед собой я вижу жестокого, расчетливого человека, не проявляющего ни грамма эмоций, будто все эти годы он просто успешно играл роль любящего мужа.
От него веет арктическим холодом. Взгляд, которым он осматривает меня, режет на части. Убивает все, что было между нами за пять лет совместной жизни. Обнажает все моя подспудные страхи.
Сейчас рядом с ним я ощущаю лишь растущую пустоту в душе и осколки любви, сгорающей в пылающем костре ненависти.
Он практически обнажен. Исключение — штаны, которые едва держатся на бедрах.
Судя по наличию полотенца на плече, собирается в душ.
Глубоко вздохнув, я мотаю головой, словно отряхиваясь от тягостных мыслей, и, больше не смотря на мужа, иду к дверям.
Бурак всегда умел накалять атмосферу до предела. Жизнь рядом с ним — как на пороховой бочке. Пространство сужается до минимальных размеров.
Какая-то нескончаемая агония...
Я останавливаюсь возле двери и тянусь к ручке.
— Не знал, что ты здесь, — стальным тоном внезапно говорит он.
— Не переживай. Мне все равно, — резко отвечаю я. Оборачиваюсь к нему и с горечью добавляю: — Да и какая тебе разница, где я, Бурак? На улице...
