Я привык, мне это безразлично. Но одно неверное слово в отношении Даны, одна гадость, сказанная ей лично, и ни одна ваша нога..., - блин, что-то не то говорю с точки зрения русского языка, но меня уже несёт. - Больше не переступит через порог этого дома! И второго предупреждения не будет. Выставлю взашей, не посмотрю на ваш почтенный возраст.
Мать ахает.
-Галочка, - отец неожиданно предупреждающе хватает ее за локоть. - Только спокойно, дорогая!
Одарив его убийственным взглядом, она открывает рот, но я опережаю:
-И на свадьбу вас не пригласим.
Маменька хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, но ничего не произносит.
Надо добивать врага?
Подмигиваю Дане.
Она улыбается. Значит, я на верном пути, да?
-И если вдруг у нас когда-нибудь будут дети, вы их даже не увидите!
-Что? - ахает мать.
Отец сильнее сжимает её за локоть.
Теперь уже Дана хватает ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег.
Я, кажется, переборщил?
Но уже слишком поздно отступать!
-Да. А вы, как думали? А скоро мы, вообще, может быть переедем к Кристинке.
А вы будете прозябать в одиночестве. И некому будет воды в старости подать, - добиваю их излюбленной материной фразой, которой она нас с братом часто баловала в детстве.
Отец склоняется к материному уху и что-то шепчет ей.
Мать резко разворачивается и бросается прочь из комнаты.
Отец, постояв и подумав несколько секунд, бежит следом.
-Ну, вот! - довольно говорю я. - Я доказал тебе, что главное орудие мужчины - это его язык?
Она с тяжёлым вздохом удрученно качает головой.
Подходит. Садится рядом на краешек кровати.
Она так смотрит на меня... Нежно, ласково и немного грустно... Что моё сердце снова сжимается только уже по другому поводу - от счастья, что она у меня есть, что мы вместе, что так теперь будет всегда!
-Зачем про ребёнка было...
-Ляпнул. Не подумал в пылу сражения. Клянусь, больше эту тему не подниму.
Тяну её к себе, отмечая мысленно, что звука закрываемой входной двери так и не было слышно.
И где же они? Неужели не ушли? А что там, в тишине, тогда делают? Меняют тактику и готовят блицкриг?
Потом вдруг раздаётся шелест и на пороге, держа в вытянутой руке, как знамя, целлофановый пакет с некой белой субстанцией внутри, появляется Галина Германовна.
-Даночка, дорогая, а мы тут, как знали, творожка со сметанкой на рынке купили, - говорит тоненьким елейным голоском, каким разговаривает, наверное, только в больнице да со своим участковым.
