Автор
Стас вернулся домой раньше времени, но жена уже ушла на пляж. Супруги обсуждают их недавнее расстояние, когда Дашка начинает рассказывать о своих переживаниях за время отсутствия. Воздействие атмосферы накаляется, напоминая о глубоких чувствах и неожиданных перемен в отношениях....
Да ну… ерунда!
А уж предположение Елены о том, что она как-то причастна к тому, что Дашку предали и обидели – вообще бред сивой кобылы.
Этого не могло быть просто потому, что не могло быть! Точка.
И все же, когда увидел, как он шла к машине, со спортивной сумкой, болтающейся на сгибе локтя, в коротенькой дубленке и с распущенными волосами, Алексей испытал не только радость и облегчение, но и неприятное сосущее чувство. Как будто подозревал ее в чем-то…
Алексею не нравились эти мысли, но отделаться от них он не мог.
Смотрел, как его молодая жена шла к машине и с каждой секундой хмурился все больше.
Бред какой-то. Просто бред и все.
Ленка со своими фантазиями и обвинения вообще умом тронулась. Наорала, настроение испортила, сомнения какие-то дурацкие в душе поселила.
Ревнует, вот и бесится! Дура!
И тем не менее в груди неприятно давило. Потому что как бы Жданов себя ни убеждал, как бы ни накручивал и ни повторял, что бывшая жена тронулась умом, зловредный внутренний голос упрямо нашептывал, что Лена никогда не была ни истеричкой, ни самодуркой, ни той женщиной, которая будет опускаться до идиотских скандалов.
Это бесило. То, что сам себя опровергал доводило до белого каления, но махнуть рукой на прожитые годы и на свои собственные воспоминания не мог.
Лена была не такая. Она бы не проделала многочасовой путь, чтобы наброситься на человека, швырнув ему в лицо беспочвенные обвинения. Только не она.
Марина тем временем доцокала до машины, распахнула дверцу и забралась на пассажирское, моментально наполняя салон цветочным ароматам.
Вся такая сочная, свежая, с разрумянившимися щеками. Красивая. С последней встречи поменяла прическу – раньше была копна темных локонов, теперь идеально гладкое полотно цвета молочного шоколада с белыми прядями.
Ей шло. Она сразу как-то породистее стала. Стервознее, что ли…
Сердце подозрительно дрогнуло, а в ушах прозвучали жесткие слова бывшей жены: может, ты о ней не все знаешь, милый мой наивный бывший муж?
— Красивая причёска, — сказал он, стараясь, чтобы голос не выдал того напряжения, что ширилось внутри.
— Нравится? — Марина покрутилась из стороны в сторону, демонстрируя себя во всей красе.
— Да… но непривычно.
На самом деле задорные завитки, мягкими волнами обрамляющие лицо, были ему больше по душе, чем глянец идеально выпрямленных волос.
Всего лишь прическа, но такое чувство, что из-за нее и человек стал другим.
