Автор
Стас вернулся домой раньше времени, но жена уже ушла на пляж. Супруги обсуждают их недавнее расстояние, когда Дашка начинает рассказывать о своих переживаниях за время отсутствия. Воздействие атмосферы накаляется, напоминая о глубоких чувствах и неожиданных перемен в отношениях....
Гордилась, что муж у меня золотой, сокровище с которым жизнь проживешь и ни слезинки не прольешь. И на тебе. Отыгрался! Компенсировал годы безмятежного счастья, коварным ударом в спину.
Глянув на свое отражение в зеркале, я горько усмехнулась. Утро китайского пчеловода во всей красе — под глазами мешки, кожа блеклая, и все лицо какое-то одутловатое, будто сразу стала старше на десяток лет. Так дело не пойдет…
Я достала из шкафчика косметичку и принялась приводить себя в порядок. Не для кого-то. Для себя. Я так хочу.
Только после этого я вышла на кухню, где вовсю колдовала дочка.
— Даш? — настороженно позвала я, наблюдая за ее нервными, суетливыми движениями.
— Мамуль, садись. Сейчас будем завтракать, — голос неестественно веселый, как и весь ее внешний вид, — я блинчиков по твоему рецепту напекла. Правда сахара, кажется, многовато положила, но все равно вкусно.
— Даша, посмотри на меня.
Дочь замерла, как будто испугавшись моих слов, втянула голову в плечи и медленно обернулась.
Утро китайского пчеловода номер два…"
"Тоже ревела, а теперь пыталась спрятаться за напускной веселостью. Это пугало еще больше, чем слезы, потому что в каждом жесте, в каждом взмахе ресниц был надрыв и агония.
— Ты хоть немного поспала? — тихо спросила я.
Она сникла:
— Не знаю. Вроде засыпала, но потом вскакивала. Сны снились…плохие… А еще я много думала.
— О чем?
— О том, что ты… — она замялась, потом вдохнула побольше воздуха и выпалила, — ты должна простить папу!
Глядя на то, как в ее глазах разгорался фанатичный блеск, я растерялась.
— Что? — даже переспросила, не в силах переварить услышанное.
— Ты должна простить отца! — твердо и в то же время капризно повторила дочь.
Ну вот и приплыли. Сначала муж потоптался, теперь добивала родная дочь. Кто следующий? Кому еще хочется отщипнуть кусок от моего разбитого сердца?
— Даша, ты понимаешь, о чем вообще меня просишь?
— Да, мам, понимаю.
Я начала заводиться:
— Может, мне еще Мариночку принять? Завести с ней дружбу? Пустить к нам жить? А по утрам будем собираться за одним столом, как большая дружная семья.
— Что?! Нет! Марина…она… Она тварь, конченая! Я ненавижу ее! Она и в подметки тебе не годится! — Дашу затрясло, — ты…ты самая красивая и прекрасная женщина на свете! Самая лучшая.
— Но не для твоего отца.
— Он ошибся, мам.
