Автор
Стас вернулся домой раньше времени, но жена уже ушла на пляж. Супруги обсуждают их недавнее расстояние, когда Дашка начинает рассказывать о своих переживаниях за время отсутствия. Воздействие атмосферы накаляется, напоминая о глубоких чувствах и неожиданных перемен в отношениях....
У меня просто кафешки, у него агентство по строительству и отделке элитных коттеджей. Однако я никогда не вмешивалась в его работу. Это было детище моего мужа, которое он сам создал и поднял с нуля. Моего вклада там не было, если не считать эмоциональной поддержки.
А кому сейчас было дело до моих эмоций? Правильно, никому.
— Без проблем.
— Все остальные накопления – пополам.
— Договорились. Подавай заявление, я его подтвержу.
— Я думал ты сама это сделаешь.
— Э, нет, Жданов. Раз уж начал ломать семью, то сам и доламывай.
— Лен, ну зачем ты так. Я же пытаюсь по-хорошему.
Неужели он и правда ждал, что я сейчас буду рассыпаться в благодарностях, прыгать вокруг него, говорить «какой ты молодец, все делаешь правильно»?
Неужели не понимал, что я была на грани? Едва держалась на плаву, после того что видела своими глазами и после того, как он пришел и добил словами?
— Так и я само очарование. А теперь будь добр – уйди. Я больше не хочу тебя видеть.
— Мне нужно собрать вещи…
Я усмехнулась:
— Об этом можешь не переживать. Я уже все собрала, — и пальцем указала на внушительную гору мусорных пакетов, возвышающуюся возле бачков.
Жданов проследил взглядом за моим жестом и нахмурился:
— Не смешно.
— Никаких шуток Жданов. Мариночкино тоже захвати. Оно правда немного испачкалось, — я сочувственно развела руками.
— Лена!
— Скажи спасибо, что не сожгла.
Снова укор во взгляде. Будто ждал, что я его поддержу, обниму, скажу, что все будет хорошо, а я взяла, дрянь такая, и не поддержала.
— Всего хорошего, Жданов. Желаю счастья в новой любви, — с этими словами я кое-как поднялась с кресла и ушла в дом.
Все силы уходили на то, чтобы держать спину прямой, а голову гордо поднятой. Я не могла позволить увидеть ему свою боль. Перебьется. Я потом повою раненой волчицей, а пока буду снежной королевой, которой все ни по чем.
Оказавшись на кухне, я подошла к окну и сквозь полупрозрачные шторы наблюдала за тем, как Алексей таскал мешки в машину.
Он уходил. А я кусала губы в кровь и умирала.
В голове набатом звучало безжалостное: я ее люблю.
Я не могла остановиться и представляла, как теперь каждое утро он будет завтракать с Мариной. Звонить ей в течение дня, и с работы быстрее бежать к ней. Не ко мне…
Представляла, как они будут проводить свои ночи, не в состоянии оторваться друг от друга, насытиться прикосновениями, поцелуями, дикими стонами.
