Автор
Жена случайно видит мужа с любовницей и принимает решение о разводе. Но что произойдет, когда Андрей поймет серьезность ее намерений? История о предательстве, боли и выборе между прощением и самоуважением.
С ненавистью раскатываю взглядом, отвечать не хочется, но я всё же не малолетка, чтобы себя неумно вести.
— И тебе не кашлять.
— Ты чего тут?
— Стою. Курю.
— А я иду! Курю! — растопыривает руки и заводит. — Возвращаюсь раз под вечер… обкурившись… Жизнь становится прекрасна и безумно хо-ро-ша!**
Облокачиваюсь о сверкающий бок машины и наблюдаю за кривляющимся Сэмом. Как был е-бо-бо, так и остался. Статус и наличие денег не изменили. Мажором является, мажором сдохнет.
Лениво слежу за танцем, сильно затягиваясь. Выпуская дым, надеясь, что облако скроет его, как певицу в тумане на сцене со стародавним айсбергом.
— Ты даже самых херовых аплодисментов не заслуживаешь. Бывай, Сэм. Мне пора.
— Ни хуя! Торморзнись малёха.
— Слушай, — сбрасываю руку с плеча. — Откуда феня? Я что-то о тебе не знаю?
В лисьих глазах соперника застывает скомканная буря. С усмешкой наблюдаю. Цепляет его, суку. Нет свободного пути перед ним. В полной мере ощущает, как мешаю ему Иришу заграбастать. И я не отдам, сколько времени бы не потребовалось.
— Ты большего не заслуживаешь, — агрессивно выплёвывает. — Только поц мог проебать такую нимфу. Скажи мне наедине, просто интересно, та дырка хоть стоила того?
— Отвали, мажор. Не твоё дело.
— Не-не! Стой. Мне интересно. Тебе легче стало, когда левака схватил? Что тобой двигало? — ещё один вопрос и я впечатаю ему между глаз. Лютый вид не останавливает Семёнова, он прёт еще сильнее. — Ирка штучная. Она ж всё, сука, для тебя… Меня отшвыривала сколько. А ты? Полез на шкуру. Раскатать бы тебя, вбить вот в эту мостовую. А сейчас что жизни не даёшь? Она же плачет. Думает, что не вижу. Я тебя убью нахуй, Коваль. Просто уничтожу.
— Завались. Закрой свой поганый рот, — хватаю за ворот. Выкручиваю и вытрясываю дерьмо из Сэма. Оправдываться, что не спал со шмарой, не стану. — Не лезь. Не суйся не в своё дело.
Объяснять смысла нет. Он мне не друг, чтобы выворачиваться. Но слова, брошенные в гневе, достигают цели. В груди начинает гнить сердце. Снова. Каждая встреча с Сэмом поднимает поганую муть. Не успеваю утихомиривать бурю в душе, каждый раз колышет, каждый раз захлебываюсь, а потом блюю зловонной жижей.
Я ревную. Я так зверски ревную, что свет солнечный меркнет. В словах Семёнова плещется сильнейший посыл, который расшатывает и сбивает с ног. С размаху впечатывает в горячий асфальт. Туда же падает уверенность, едва пустившая ломкие ростки убеждённости, что Ириша вернётся. Каждый раз… Каждый.
— Ты не лезь.
