— Полагаю, теперь мы союзники?
Валенсия тут же успокоилась и с широкой улыбкой, пожала мою руку.
— Так и есть. Итак, каков наш план?
— Эм… — я открыла рот, но…
Говоря откровенно, плана у меня не было. Я была уверена в том, что делаю, а потому считала и продолжу считать, что Прародитель даст мне возможности привести мою месть в действие. Вот, как например произошло с Валенсией. И тут меня озарило.
— Обновление гардероба, — выдала я, встречая искрящийся взгляд нойры. — И я была бы благодарна, если бы вы мне помогли.
Девушка тут же окинула взглядом мою мантию и понимающе кивнула.
— Я поняла… Дайте-ка мне подумать…
Она обошла меня по кругу, остановилась в задумчивости, а потом вдруг спросила:
— Скоро ведь ритуал Плодородия, верно?
— Верно, — согласилась я, не слишком уверенная, что мне нравилось, к чему все шло.
Глаза Валенсии как-то нехорошо зажглись, и она улыбнулась.
— Положитесь на меня, светлейшая. Ни один мужчина столицы не останется равнодушным.
И почему у меня возникло ощущение, что после этого моя репутация добропорядочной жрицы окончательно канет в бездну?
Бруо в моей голове присвистнул: «Вот так да…».
Это уж точно. По-другому и не скажешь.
Я стояла перед большим зеркалом, рассматривая себя в отражении. Хотя говорили мы с Валенсией только вчера, но уже сегодня с утра мне доставили несколько больших коробок, в каждой из которых были всевозможные наряды.
Когда девушка сказала, что «ни один мужчина столицы не останется равнодушным», она не соврала. Но… Даже шлюхи в том борделе, в котором я работала пять лет назад, были одеты более прилично, чем я сейчас.
На мне было длинное кремовое платье из тяжелого шелка, мягко обрисовывающее изгибы тела и струящееся по ногам до самых кончиков пальцев. Глубокий вырез обнажал соблазнительную ложбинку груди и открывал спину до самой поясницы, собираясь на ягодицах мягкими волнами. К нему прилагалась пурпурная мантия, чьи полы крепились брошами к лямкам платья на плечах, так что мантия прикрывала руки, но совершенно не закрывала обнаженную спину.
Я покрутилась перед зеркалом под восторженным взглядом гаольфа и нахмурилась.
Одно дело расхаживать в мужской одежде или танцевать вместе с остальными жрицами на ритуале Плодородия, и совершенно другое — гулять в таком виде во дворце.
Нет, сравнение со шлюхами здесь было неуместно. Это платье источало особую, соблазнительную грацию, изысканность. И хотя наряд был весьма открытым, но в нем я чувствовала себя недоступной.
