Какой толк думать об этом? Сейчас сделать я все равно ничего не смогу, — ответила я ему, скользя взглядом по каменной клади высоких зданий и узким окошечкам, меж которых, как своды арок тянулись бельевые веревки.
Что ни говори, а я любила города.
За пять лет мне много где удалось побывать. Часто я в поисках прорвавшихся на Четвертый План монстров несколько дней шла по пустынной равнине, с редко встречающимися по пути селениями, или сутками пропадала в горах. Природа империи потрясала красотой и многообразием, но все же города мне были ближе.
Мне нравилось смотреть на то, как горожане преобразовывали под себя пространство: как какой-нибудь лавочник оборудует для своего маленького магазинчика угол узкой улицы, как женщины найдут фонтан, в котором будут стирать свои вещи, чтобы не таскать воду домой, как какой-нибудь романтик соорудит домик из палатки на плоской крыше здания и будет любоваться закатом с возлюбленной.
Природа была дикой и необузданной в своей красоте, но драйлы или норы были очаровательны в своей изобретательности.
«А ты не боишься, что подозрения оттолкнут его от тебя? Он не выглядел довольным сегодня утром… Мне вообще показалось, как будто мы откатились в своем прогрессе в самое начало, если не дальше», — обеспокоенно проворчал Бруо.
— Чем ты слушал? — усмехнулась я. — Его интригует моя тайна. Думаю, у Алериса с самого детства было все, о чем бы он не попросил. А потому его манит то, что он не может получить или разгадать сразу. Если бы я выложила ему все, как на духу, или начала вешаться на него и кричать о своей любви, он бы тут же потерял интерес.
Гаольф на какое-то время замолчал, думая о чем-то своем, а потом возмущенно спросил: «Это что же получается… Вот, если бы ты передумала мстить, и осталась бы с ним, он потерял бы к тебе интерес сразу же, как заполучил? Так, что ли?».
Вопрос был очень хорошим. Назвать меня знатоком темных закоулков души дракона, конечно, было нельзя, но…
— Я думаю, что так и есть… — кивнула я, поглаживая Бруо меж ушей. — Сейчас его манит моя недоступность. Но как только он удостовериться в том, что желаемая птичка попала в его клетку и уже никуда из нее не денется, как он тут же пойдет искать себе другое развлечение.
«Придурок, — буркнул гаольф. — И еще нас монстрами называют!».
Я в ответ на это рассмеялась, и остаток пути до сиротского приюта, в который мы направлялись, прошел в тишине.
Завидели нас еще на подъезде.