По широкой лестнице с затейливой хромированной балюстрадой мы поднялись на второй этаж. Четыре двери. Пока я крутила головой во все стороны, Марк открыл одну из них, крайнюю слева.
— Проходи, располагайся.
Он поставил мой чемодан возле двуспальной кровати, заправленной покрывалом цвета капучино, и вернулся к дверям, предоставляя мне возможность осмотреть новую гавань. Прислонившись плечом к косяку, Марк не спешил уходить, а я не спешила разбирать вещи. То, что произошло за прошедшие сутки, еще не до конца уложилось в голове. Целую неделю я буду жить здесь. Ладно, допустим. А что дальше? Я в раздумье присела на кресло, стоящее у большого панорамного окна, из которого открывался потрясающий вид на столицу. Семьдесят седьмой этаж — почти небо, стратосфера. Жители Москвы казались едва заметными точками, создающими броуновское движение на широких тротуарах, а машины — шустрыми муравьями, снующими по проспектам. Да, и масштабы, и значимость — все могло измениться от точки зрения.
— Инга, тебе здесь не нравится?
Я задумалась и не заметила, как Марк оказался передо мной, присел на корточки, встревоженно разглядывая мое лицо, стараясь поймать взгляд.
— Нравится, просто голова слегка кружится…
Трудно было описать свое состояние, поэтому я, недолго думая, прикрылась здоровьем. Что–то глубоко в душе пело натянутой струной, создавало непонятное напряжение. Я не могла понять, что не так, не могла почувствовать и сформулировать. Кнопка интуиции пульсировала красным, и это не давало расслабиться.
— Хорошо. Ты посиди, отдохни, а я пока переоденусь. Если нужно будет помочь с вещами — дай знать. В ванной есть все необходимое, шкафы свободны. Располагайся так, как тебе удобно. Если чего–то не хватает, то скажи, я закажу быструю доставку. Моя комната находится рядом, поэтому просто позови и я услышу.
Теплые пальцы Баженова заботливо убрали с моего лица прядь волос, выбившуюся из хвоста, скользнули по виску, огладили скулу. Только что он сидел напротив, а когда я моргнула, уже исчез из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мда… сотрясение мозга сделало меня заторможенной.
Я разложила вещи на полке просторного шкафа размером с однокомнатную квартиру, развесила платья и пару костюмов, надела старые домашние джинсы, простую хлопковую блузку и устроилась в удобном мягком кресле, как в гнезде. Марк не показывался, в большой квартире было тихо. Сколько времени я наблюдала за жизнью столицы с высоты птичьего полета — неизвестно, но пустой желудок напомнил о себе неприлично громким урчанием. Пришло время осмотреть чужое жилье более пристально, уделив особое внимание кухне, а в ней — холодильнику.