Мятая рубашка, брюки с заломами — пустяк, ерунда, не имеющая никакого значения, потому что карие глаза все еще пытались согреть меня, а сильные руки — укрыть и поддержать, но сейчас это было лишним. Я не гнала его, просто обходила стороной, стараясь не касаться, а Марк молча наблюдал за моим сумасшедшим хороводом. В конце концов не выдержал.
— Инга, хватит! Давай поговорим! — он схватил меня за талию и развернул к себе. — У нас была прекрасная ночь и хорошее утро. Что случилось?
Он говорил, а я закусила губу, чтобы не разреветься. Глупая дурочка, которая за полчаса накрутила себя так, что потеряла контроль над эмоциями! Мы были знакомы несколько дней, а виделись и того меньше, и я ни словом не обмолвилась о своей жизни, о том, что меня ждет в Москве, в которую так не хотелось возвращаться. Я упивалась чужой случайной любовью, нежностью и страстью, как верблюд перед длительным переходом по суровой пустыне.
— Ничего не случилось, все в порядке…
— Все не в порядке, — прервал Марк, прижимая меня еще крепче. — Инга, я не глухой и не слепой. Вижу, что что с тобой что–то происходит, а ты закрылась от меня, спряталась в ракушку. Скажи, чем тебе помочь? Что сделать?
Если час назад мне было так хорошо, то почему сейчас так плохо? Я закрыла глаза, пытаясь придумать более–менее логичное объяснение всему происходящему.
— Ты мне уже помог, Марк. Правда. Помог тем, что был рядом. Спасибо тебе за эту ночь…
— Почему ты говоришь так, словно мы прощаемся?
— Потому что мы и правда прощаемся. Я возвращаюсь в Москву, ты остаешься в «Завидово», — выдохнула, мягко высвобождаясь из сильных рук. Голос почти не дрожал, только душа билась в груди раненной птицей.
— Я могу поехать с тобой.
Марк сделал шаг вперед, а я — назад. Сейчас мне нужна была эта дистанция. Пустота, космос. Как иллюзия контроля ситуации, как призрак независимости. Пиковая Дама сложила оружие и тихо слилась, а Инга Пик в одиночку не вывозила ситуацию…
— Не можешь, Марк, — я постаралась вложить в голос всю оставшуюся силу убеждения, ибо в борьбе с мужчиной у меня не было шансов, поэтому пришлось повторить. — Не можешь и не должен. У тебя своя жизнь, а у меня — своя.
Я говорила не то, что думала, а то, что считала нужным в данный момент. Это не было игрой, флиртом или провокацией. Кажется, я собственными словами загоняла себя в ловушку.
— Хочешь сказать, что мы расстаемся? — в карих глазах Марка блеснули колючие молнии.
