Развод по-королевски: В зале царит натянутая тишина, разрыв которой прорезает лишь громкий голос королевы. Она заявляет о своем решении отречься от прав на трон и отказаться от всего личного имущества. Лорд Эрхард пытается восстановить спокойствие, но атмосфера загадочна и напряженна, будто сам дворец дышит затащенной тайной....
И пока я лихорадочно ломала голову над причинами таких усилий по моей поимке, рыжеволосая парочка попрощалась с Варгом, а затем исчезла в новом портале. На обледенелой и единственной улочке усадьбы людей так и не показалось. Из главного здания так же никто к нам не спешил. Потому мы с громилой как-то резко остались один на один.
Ощутив повисшее в воздухе напряжение, я посмотрела в чёрные глаза Варга и осторожно уточнила:
— А вы не хотите последовать за своими… друзьями?
— Нет, — усмехнулся мужчина, прочитав все опасения на свой счёт по нарастающей панике в моём взгляде.
Оценив то, что мужчина постарался говорить со мной более уважительно (видимо очень уж ему была нужна моя услуга, которую он так хотел переквалифицировать в оплату моего похищения из-под конвоя), всё же не спешила расслабляться и осторожно уточнила:
— Зачем мне это?
— Затем, что…, — интригующе начал Варг, после чего выдержал гнетущую паузу, и только тогда крайне серьёзно изрёк, — мне известно, кто организовал твоё похищение.
Удивлённо моргнув на такое заявление, я плотнее укуталась в тёплое покрывало — стоять на смотровой площадке под ледяным ветром было не так чтобы очень тепло.
— Полагаю, вы уверены, что ответ мне не понравится, и я сразу же соглашусь заключить сделку с вами.
— Верно, — снова хрипло усмехается мужчина и, наконец, сошёл с места, чтобы направиться в сторону главного дома, решая на ходу буквально ошарашить меня своими словами, — потому как за этим фарсом стоит… сам король Илруна.
Кажется, в этот момент отточенное за долгие годы бесстрастное выражения моего лица пошло трещинами, а затем и вовсе разлетелось в дребезги. Мои брови, то удивлённо взлетали, то возмущенно сбегались к переносице. Губы так же, то негодующе поджимались, то распахивались в немом вопросе, а затем снова смыкались, не желая озвучивать вертевшееся на языке ругательство. В этот момент я поистине прокляла своё воспитание.
